- Который час?

• Час нашего знакомства.

- Какие у них отвратительные фотографии, правда?

• А я люблю их разглядывать... Я люблю быть в курсе всего, что делается в Нью-Йорке... Нищим, знаете ли, тоже не возбраняется смотреть на королей.

- Мартин обычно говорит: "Всё было бы много лучше, если бы вдруг зазвонили колокола и каждый рассказал каждому, как он жил, что делал, как любил..." Когда пытаешься скрить некоторые вещи, они начинают гнить.

- Но я и теперь такой, вот в чём ужас! Я не могу любить женщин. Я пробовал, пробовал... Вы понимаете, меня поймали. Мне было так стыдно, что я несколько недель не ходил в школу. Моя мать плакала. Мне так стыдно! Я так боюсь, что все узнают... Я борюсь, борюсь, скрываю свои чувства...

- Я устаю от вечной нищеты. Я хочу удачи.

- Да ведь война продлится не более двух недель, и я не вижу, какое она имеет к нам касательство.

• она имеет касательство ко всему миру.

- (...) А вот что действительно приводит меня в ужас, так это мобилизация армий, бомбардировка Белграда, вторженье в Бельгию и прочее. Я просто не могу себе этого представить... Убили Жореса...

- Я ненавижу эти роли; они насквозь фальшивые. Иногда мне хочется подбежать к рампе и крикнуть публике: "Идите домой, проклятые дураки! Идиотская пьеса и фальшивая игра -- как вы этого не понимаете?"

- Моё несчастье в том, что я никак не могу решить, чего я больше всего хочу. По этому я всё время беспомощно топчусь на месте.

Это ужасно! Что станет со страной, если все сильные молодые люди покинут землю и уйдут в город?

- Много народу приезжает из-за границы на этих параходах? А, папочка?

• Посмотри сама... Видишь -- полубы так и кишат людьми.

Я был бы счастливым человеком, если бы мог вернуться на родину. Тут не место для старого человека. Тут могут жить только молодые и сильные.

- Я бы дал миллион долларов, чтобы узнать, зачем они приехали.

• Чтобы нажиться. Ведь Америка -- страна больших возможностей.

- Когда я вижу рассвет, я всегда говорю себе: "Может быть... может быть, сегодня..."

- Они не хотят воевать - они хотят торговать.

- Нам нужно созидание, а не разрушение.

- О, Господи, как всё гнусно! Ёсли бы я мог всё свалить на капотализм, как Мартин.

Славную вы себе устроили жизнь, Джозеф Харленд. Сорок пять лет -- и ни одного друга, ни одного цента.

- Я думал, что в большом городе я буду как иголка в стоге сена.

Каждую весну говорю себе: Я уйду, поселюсь там, где трава, лужайки, где коровы идут с пастбища, -- и всё никак не могу уехать. Привязался!