Безмолвная земля

-Воспоминания о жизни, вернее, о том, что было жизнью, подобны несметным шкатулкам, спрятанным одна в другую.
-Разве бывают такие шкатулки?
-Здесь мы вдвоем, и нам решать, бывают или нет. Поправить нас некому.
-Да, теперь понимаю. И тогда каждая мелочь, каждое слово обретают глубокий смысл. Похоже, я проспала свою жизнь. Если ад существует, именно за это меня крепко накажут.

Опять шел снег. Будто нарисованные, шестиконечные снежинки плавно опускались на рукав куртки. Колючий горный воздух отдавал привкусом сосновой смолы. Глубоко вдохнув, Зоя задержала дыхание, смакуя бодрящий холодок. Горная вершина словно бы ответила вздохом и кивком, отчего нахлынуло такое счастье, что в тот миг было не страшно умереть.

«Зоя смотрела на спящего мужа. Нельзя его не любить. Такого заводного и доброго, такого беспомощного в усталости. Вместе они уже больше десяти лет, и все эти годы в душе ее горела неугасимая свеча любви к нему. Звучит банально, но тем не менее это правда. Вот о чем она думала в церкви, глядя на ярко горевшие свечи.»

«Знаешь, в эти два вечера мне казалось, будто мы два последних человека на Земле. Ты целиком принадлежал мне, не отвлекаясь даже на официанток. Этакая нехорошая часть меня тому ужасно рада.»

- Чтоб помолиться, не обязательно вставать на колени. Вот моя молитва. мой благодарственный молебен на коленях горы. Я подвижный молельщик. Видишь мои следы? Можешь прочесть, что я написал?

• Просто лыжные следы, - сморщила нос Зоя. - Как их прочтешь?
• Постарайся. Это мои письмена. Хвалебная ода.

Стояла благоговейная тишина. Сосны и ели в снеговых пачках напоминали застывших в танце балерин, их сомкнутые ветви были подобны церковным нефам, пропитанным неуловимым фимиамом. Полной грудью Зоя вдохнула пьянящий морозный воздух.

Комическое вовсе не противоположность трагического.

.

Не нужно ей других самоцветов, кроме глаз мужа, что вот так влюбленно на нее смотрят, ни к чему иных ожерелья, кроме его нежного дыханья на шее, и других перстней, кроме простенького обручального кольца, которое уже есть.

— Послушай, ведь мы давно не пробовали.
— Не пробовали — что?
— Уйти отсюда.
— Давно.
— Почему?
— Потому что мы там, где лошади испражняются радугой.
— Верно.

Воспоминания о жизни подобны несметным шкатулкам, спрятанным одна в другую.

Да, цени каждый миг.
Но что такое этот миг? Барашек волны, залитой солнцем? Лисий хвост, мелькнувший в зарослях? Метеорит, чиркнувший по ночному августовскому небу? Всё имеет начало и конец. Невозможно вцепиться в мгновение, чтоб его остановить.

Сидение перед теликом само по себе превращает в мертвеца, сказал Джейк, а интернет — мутная полужизнь с беспорядочным ворохом сёрфинга, ненужных писем, идиотского трёпа о футболе и порнухи.

– Ты не знаешь, что будет потом, – сказала Зоя, украшая браслетом лапу голубой норвежской ели. – Никто не знает.

Но что такое этот миг? Барашек волны, залитой солнцем? Лисий хвост, мелькнувший в зарослях? Метеорит, черкнувший по ночному августовскому небу? Все имеет начало и конец. Невозможно вцепиться в мгновение, чтоб его остановить.

Картина была чарующая: ни единого следа на пушистой целине, над которой нависли беременные снегом сизые тучи в голубых проталинах. Неведомая сила своим дыханием превратила окрестности в бесподобный свадебный торт, увенчанный марципановыми фигурками жениха и невесты.