Двое

Какой труд! Физический труд – написать на бумаге сотню тысяч слов, любых слов. А муки, отчаяние, восторг от удачно найденного слова! Выбрать сто тысяч слов, сознавая, что другой писатель, лучше его, мог бы найти слова лучше.

Люди разводятся каждый день, и это никого не трогает, но когда такое случается с кем то из знакомых, то кажется невероятным.

Чем больше вы полагаетесь на то, что в ином мире будет восстановлена справедливость, тем меньше вы стремитесь добиться ее здесь. Разве не так? Другими словами, если ты совершенно уверен, что существует только этот мир, ты приложишь все силы, чтобы сделать его лучше. А так все действительно хорошие люди думают только об ином мире. Жаль.

Это ведь довольно сложно – быть одновременно плохим и счастливым.

Есть люди, просто созданные, чтобы их обманывали, но и они, раскусив обман, могут прийти в ярость.

Если подумать, то как жаль всех мужчин, которые не женаты на Сильвии.

Мы все страшно боимся, что нас примут за кого-то, кем нам не удалось стать, поэтому мы притворяемся кем-то, за кого нас никто не примет.

Я ведь делаю это не ради денег. Невозможно все время делать что-то ради денег.

«Нет, мы почти ни к кому не ходим. Думаю, что по моей вине. Терпеть не могу завязывать отношения с людьми по соображениям географическим.»

– Памп – церковник, – сообщил Ормсби, – и значит, если он найдет законный способ обобрать вас, он обойдется без благословения Богоматери.
– Разве это относится только к церковникам?
– Нет, это с успехом можно отнести к любому, но церковники привносят в дела некое святое рвение, и в результате на подносе ничего не остается. Левая рука не ведает, что творит правая, – вот их девиз.

Беда в том, что жизнь вульгарна. Рождение вульгарно, и смерть вульгарна, а то, что между рождением и смертью, на три четверти определяется пищеварением, а всё связанное с пищеварением чертовски вульгарно. Подумайте только, что происходит в нашем желудке.

Одному мудрецу было позволено становиться тем, кем ему хочется. И он решил быть замечательным атлетов с пятнадцати до двадцати пяти лет, прекрасной женщиной с двадцати пяти до тридцати лет, великим писателем от тридцати пяти до сорока пяти, доблестным полководцем с сорока пяти до пятидесяти пяти, известным всему миру политиком с пятидесяти пяти до шестидесяти пяти и садовником с шестидесяти пяти до семидесяти пяти.

Пока мы любим друг друга, нас ранит каждая мелочь, даже самая глупая.

Можно в одиночку посадить дерево и в одиночку написать книгу; но чтобы произвести на свет ребенка, нужны двое. Поскольку, к счастью, другой - это всего-навсего женщина, решение принимаешь ты сам.

Потому что, хотя Бингли Мейсон, Э. X. Пратт, Миллер и Пибоди, Стантоны, а также Уитерби Белл занимались продажей самых очаровательных дамских вещиц, дамы бывают разные. Великосветские дамы, настоящие дамы, красивые дамы, несомненные дамы, а также женщины, вздрагивающие при слове “дама”, и все они становятся еще более великосветскими, еще более настоящими, более красивыми и несомненными при содействии того или другого из этих джентльменов.

– Люди не подозревают о многих вещах

«Никто не может служить двум господам сразу.»