Старая дева

Безбрачие влекло за собою всё более строгий образ жизни, ибо, отчаявшись найти достойного мужа, она занялась самоусовершенствованием. Возвышенная месть! Она шлифовала для господа неотделанный алмаз, отвергнутый мужчинами.

Женщина с чутким сердцем может быть дурой набитой

Странности проистекают равно как от физического, так и от душевного убожества.

Торжество своей воли – одно из опьяняющих удовольствий в жизни великих людей, а для людей ограниченных в этом вся жизнь.

Терпеливые анатомы человеческой природы никогда не устанут твердить об истинах, о которые должны разбиться все теории, законы и философские системы. Скажем еще и еще раз: стремление мерить людские чувства единой меркой - нелепость; к каждого человека чувства сочетаются с элементами, свойственным только ему, и принимают его отпечаток.

Люди, не наделенные умом, нелегко отказываются от намеченного пути, хорошего или дурного.

Настоящий ценитель не рукоплещет, он наслаждается.

Любовь — это удивительный фальшивомонетчик, постоянно превращающий не только медяки в золото, но нередко и золото в медяки.

Добродетель, доходящая до глупости, тот же порок!

Люди тупоголовые следуют ужасающей логике детей, которые переходят от ответа на свой вопрос к новым вопросам и подчас ставят взрослых в весьма затруднительное положение.

Набожность вредит душевной зоркости. Милостью провидения она отнимает у душ, устремленных к вечному, способность замечать множество земных мелочей. Попросту говоря, святоши во многом глупы.

Мы строго порицаем добродетельных людей за их недостатки, хотя у людей порочных охотно признаем их достоинства.

Ежедневное неуклонное хождение по одной и той же тропе, по собственным старым следам может быть сочтено если не подлинным счастьем, то заменой его, настолько полной что его назовут счастьем все люди, которых треволнения бурной жизни навели на мысль о блаженстве покоя.

Случай искуснее на выдумку, чем любой писатель.

— Вам позавидуешь, господа, вы уже дома, а нам надо пройти еще полгорода. — Мне вас не жалко, вы в состоянии завести одноколку, а ходите пешком. — Ах, сударь! Приданое дочери отнимает у нас одно колесо, содержание сына в Париже — другое.

— Она удивительно остроумна, — сказал он г-же Грансон. — Я всегда утверждал, что придет день и она покажет себя.

— А в интимной обстановке она просто обворожительна, — отвечала г-жа Грансон.

— В интимной обстановке, сударыня, все женщины умны, — заметил шевалье.

С женской точки зрения, верность прошлому служит порукой надежного будущего.