Палач

Серьезная литература умерла. Умерла вместе с религией и моралью. Давно уже стало невозможным всерьез рассуждать о нации, например… обо всем том, о чем великие писатели вроде графа Толстого или Флобера были способны распространяться на тысячи страниц.

Хорошая жизнь приучила его к ресторанам, к готовой пище, к обмену долларов на услуги…

В трубке молчали и дышали. Этот нехитрый прием наведения ужаса успешно популяризирован Голливудом, и даже деревенский идиот в самом зачуханном штате знает, как использовать телефонный аппарат.

Люди любят видеть пришествие нового и соучаствовать в этом.

«Жизнь, — как любил повторять Оскар, — это пьеса, играемая без репетиций».

Опасность, риск — неотъемлемая часть жизни этого города. Может быть, именно потому Нью-Йорк и привлекает к себе мазохистов всех стран и народов. А там, где мазохисты, там недалеко обязательно ищите Палача…

Америка опасна, как и коммунизм. Американизм развращает людей: американцы забыли, что у человека есть еще душа, а не только брюхо… В этой стране люди живут как разжиревшие крысы…

Подлинная страсть не проходит никогда. Она лишь принимает другие формы.

Все великие люди плакали. Франциск Ассизский тоже плакал… В экстазе…

но разве это важно в Великих Соединенных Штатах Америки, как ты надул человечество, каким образом ты сделал свои деньги и устроил свою жизнь. Важно, что деньги у тебя есть.