Цитаты из книги Ва-банк

Можно быть уверенным только в настоящем, все остальное неизвестно и называется везением, невезением, судьбой. Единственное, что важно в жизни, – это никогда не признавать себя побежденным и после каждой неудачи начинать все сначала.

Вы даже не можете снова начать жить ради жизни. Неужели, по-вашему, жизнь должна быть вечным полем битвы между людьми, не разделяющими идеологии друг друга?

Взяв себя в руки, я начал рассуждать: «Сколько раз ты терпел фиаско, прежде чем побег удался? Семь-восемь раз? То же и в жизни: потерял банк, взял банк! Это и есть жизнь, если ее по-настоящему любишь!»

Четыре года в мировой истории – сущий пустяк. Четыре года в жизни восьмилетнего ребенка – очень значительный срок.

Перо иногда куда опаснее пистолета.

Вместо большого счета в банке лучше всего иметь пламя в сердце; такой счет никогда не иссякнет и не погаснет, если он дает тебе желание жить, жить бесконечно, на полную катушку.

Всем, кто мечтает похудеть, можно посоветовать сделать подкоп под банком.

Да, вы более образованны, чем основная масса местного населения, и что из этого? Что вам это даёт, если вы определенно в сто раз глупее в главном? Глядя на вас, не скажешь, что образованность означает интеллигентность, щедрость, доброту, сопереживание, – это всего лишь знания, приобретённые учёбой. Если ваши сердца остаются черствыми, эгоистичными, враждебными, каменными, то ваши знания ничего не значат.

Если ваши сердца остаются чёрствыми, эгоистичными, враждебными, каменными, то ваши знания ничего не значат.

Не было бы счастья, да несчастье помогло.

Они критиковали всех и вся; выходило, что только они способны править миром.

– Что же не заходишь? Посмотрел бы, как я устроился на новом месте, я ведь недавно построил дом. – Ты меня не приглашал. – Друга не приглашают, он приходит сам, когда захочет. Если у твоего друга есть дом, то это и твой дом. Пригласить друга – значит оскорбить его, уравнять с теми, кто не может прийти без приглашения.

... когда не занимаюсь любовью, хожу совершенно больная, хотя мне уже двадцать два. А каково им в шестнадцать и семнадцать? Если их лишить этой радости, они умрут.

... в конце концов, мы все-таки из тех, кто оставляет свой след и о ком слагают легенды.

Твоя любовь и нежность стоят гораздо больше, чем всё золото мира.

А там, внизу, под белыми облаками, плыли грязно-серые, шёл грязный, серый дождь – точная картина миро­устройства на земле: жажда власти, жажда доказать, что ты выше других, сухая, бездушная, свойственная некоторым жажда уничтожить человека во имя достижения чего-то или оправдания содеянного.

Нищета не та болезнь, что не поддаётся лечению!

Самая красивая месть – доказать всем, что они страшно ошибались на твой счёт, что страдания не испортили тебя – ты вышел из них человеком, достойным называться честным, вопреки неисчислимым ужасам средневековой исправительной системы и бесхребетности людей. Это единственная месть, которая стоит моей любви и веры в тебя.