Цитаты из книги Монах

АЛОНСО ОТВАЖНЫЙ И КРАСА ИМОГЕН

Девица и рыцарь сидели одни. Был рыцарь навеки влюблен. С тоской друг на друга смотрели они. Краса Имоген ее звали и те дни, Алонсо Отважный был он.

«Я еду сражаться в далекой стране, Ты горькие слезы прольешь. Но верной недолго останешься мне. Приедет богатый к тебе по весне, И с ним под венец ты пойдешь!»

«Нет, милый, — ему отвечает она, — Меня укорять ты постой. Любовью навек я тебе отдана, Живой ты иль мертвый — тебе я жена, В том Девой клянусь Пресвятой!

Но если, пока еще луг не отцвел, Мной будет Алонсо забыт, Пусть Бог повелит, чтобы дух твой пришел, Сел рядом со мною за брачный мой стол, Неверной назвал и с собою увел Туда, где твой прах был зарыт!»

Давно в Палестине сражается он. Рыдала она до поры, Но скоро, ее красотой покорен, Приехал к ней свататься знатный барон, Привез дорогие дары.

Сверканием золота ослеплена, Не льет она более слез. Все прежние клятвы забыла она, Барону любовь Имоген отдана, В свой замок ее он увез.

Сидит за столом с молодою супруг. Все дружно здоровье их пьют. И весел и буен пирующих круг. Вдруг гулкий по зале разносится звук — Часы полуночные бьют.

Краса Имоген с изумленьем глядит, Увидела только сейчас, Что рядом с ней рыцарь безвестный сидит, Недвижный, безмолвный, ужасный на вид. Не сводит с лица ее глаз.

Забрало опущено, адски черны Шелом и тяжелая бронь. Веселие смолкло, все гости бледны, И жмутся собаки у дальней стены, Стал факелов синим огонь.

Барон содрогнулся, от ужаса нем. Дрожит молодая жена. Но молвит, свой взор опустив перед тем: «О рыцарь, прошу, отстегните свой шлем, Испейте со мною вина!»

Он поднял забрало с лица своего, Шелом отстегнул он от лат. Страшнее не видел никто ничего! Взглянула Краса Имоген на него И черепа встретила взгляд.

Узрела она: обитатель гробниц, Змей лоб костяной обвивал, И черви клубились в провалах глазниц. От ужаса гости попадали ниц, А призрак ей глухо сказал:

«Узнай же Алонсо! Наш луг не отцвел, Как я был тобою забыт! И Бог повелел, чтобы дух мой пришел, Сел рядом с тобою за брачный твой стол, Неверной назвал и с собою увел, Туда, где мой прах был зарыт!»

В объятьях свою нареченную сжал. Как жалобен был ее крик! Разверзся у ног его черный провал. Дух прыгнул туда и навеки пропал С Красой Имоген в тот же миг.

Скончался барон. Запустенье и тлен С тех пор в его замке царят. Там кару доныне несет Имоген. Господь не прощает лжеклятв и измен, Так «Хроники» нам говорят.

В полуночный час там четырежды в год Протяжный разносится стон. Невеста в фате нареченного ждет. Приходит скелет и с ней рядом встает, И кружится в пляске с ней он.

Из черепа кровь выпивают вдвоем, И духи толпятся у стен, Крича: «Новобрачным мы честь воздаем! За здравье Алонсо Отважного пьем С неверной его Имоген!»

Но теперь, когда новые обязанности вынуждают его соприкасаться с миром сует и подвергаться соблазнам, именно теперь ему и надлежит явить весь блеск своих добродетелей. Испытание очень опасное: ведь он как раз достиг возраста, когда страсти обретают особенную силу, необузданность и власть. Слава его святости делает его желанной добычей искушения. Новизна придает особую заманчивость наслаждениям, и даже достоинства, которыми его наделила Природа, могут способствовать его погибели, открывая легкие пути достижения цели. Мало кто выходит победителем из подобной схватки.

...он так строго блюдет завет целомудрия, что не знает, в чем заключено отличие мужчины от женщины. Поэтому простонародие и почитает его святым. – Неужто этого достаточно для святости? – спросила Антония. – Но ведь тогда святой должна слыть и я! – Святая Варвара! – вскричала Леонелла. – Что за вопрос! Фи, дитя, фи! О таких вещах молодым девицам говорить не пристало. Ты даже думать не должна, что на свете существуют мужчины, но полагать всех людей одного пола с тобой?! Посмотрела бы я, как ты вдруг призналась бы в неведении того, что у мужчины нет груди, нет бедер, нет…

- вы молоды и лишь вступаете в жизнь, - сказал он. - Мир еще внове вашему сердцу, оно полно жара и чувствительности, а потому жадно воспринимает новые впечатления. Вы бесхитростны, не способны подозревать в обмане других и, взирая на мир правдивыми и невинными глазами, воображаете, будто все вокруг вас заслуживает вашего доверия и уважения. Как жаль, что эти радостные грезы скоро рассеются!  Как жаль, что скоро вы неизбежно убедитесь в низости людской и будете беречь ближних, будто злейших врагов!

- Ох, преподобный отче! Такая незадача! Такая беда! Я не знаю, как быть, и ежели вы не поможете, я точно ополоумею. Я все, что могла, делала, лишь бы со мною такая мерзость не приключилась, и никакого проку! Я ли не читала молитвы по четкам четырежды в день? Я ли не соблюдала все-все посты, какие в календаре прописаны? И даром, что ли, три раза я совершала паломничество к святому Иакову Компостельскому и накупила столько папских индульгенций, что хватило бы и Каина из ада вернуть? А все равно у меня все идет наперекосяк, и один Господь знает, исправится ли хоть когда-то! Да вы посудите сами, ваша святость...