Армагед-дом

Но люди так устроены. Они не могут пережить превосходство другого – ни в чем! Превосходство, а особенно привилегию. Представь

Зачем одуванчики лезут сквозь асфальт?И сколько их остается под серым битумным панцирем,тех,что так и не смогли пробиться?

А что, если человечество – потерянный ребенок? Не зря оно такое бестолковое, не зря оно не знает, как оно здесь оказалось и зачем.

Опять весна. Прямо у подъезда вылез из-под асфальта одуванчик. Искренне-желтый, бесшабашный и злой; именно такими бывают в апреле одуванчики, особенно если по дороге к солнцу им приходится поднимать асфальт.

Чем выше ты взлетел, тем больше с тебя ответственность и тем, соответственно, обширнее лужа, в которую тебя ткнут, как кутенка, повинной мордой.

Надежда умирает последней, хотя лучше бы она сразу сдохла, эта надежда, чем так мучиться...

Телеведущая улыбалась, как нарезанный арбуз. Широко и мучительно.

– Ты же фантаст, Виталик… Значит, должен верить в сны. В мистику.

– Я фантаст, но ведь не сумасшедший, – мягко возразил Беликов.

– Я тюбик. Тюбик с пастой. Я сама себя выдавила. Теперь я просто жестяная оболочка. С красивой крышечкой.

-Лид, а ты этого Андрея до сих пор любишь?

– Люблю тебя. А его помню. Понимаешь разницу?

"в палатке было душно, волглые брезентовые стены провисали под тяжестью росы"

"Паша, давай сливы натрусим"

"вот она, противоположная сторона Ворот, снулый мир"

Ничего не будет. Всё, что уцелело после апокалипсиса, будет разодрано, растащено, отбито у законных владельцев по единственному праву - праву сильного. Вместо того, чтобы строить дома и нянчить детей, людям придётся воевать с подонками за место под солнцем... как в пещерах! Мы и скатимся к пещерам, к каменному веку, были в истории страны, которых теперь нет именно потому, что они не имели твёрдой власти после апокалипсиса!

– Ты не презираешь меня, Виталик?

– Нет, – сказал Беликов серьезно.

– И не жалеешь меня?

На этот раз Беликов думал дольше.

– Нет… не жалею. Ты выбрала.

Лидка улыбнулась:

– Спасибо… Я сама себя не жалею. Но, наверное, скоро буду презирать.

Выпускной бал обставили со всей возможной пышностью. На входе в школу – и у ворот, и на крыльце – дежурила специально нанятая на этот вечер охрана. Присутствие вооруженных людей было как нельзя кстати, потому что выпускной бал одновременно во всех школах города, одновременно для всей младшей группы – всегда маленький апокалипсис. Репетиция конца света.

Чувство вины висело на нём, как огромная дохлая медуза.

Вероятно, настоящая любовь и обязана быть слепой. Настоящая любовь должна видеть потенциал великого ученого там, где его нет и быть не может.

Но я мечтатель, а не ученый. И еще талантливый врун.

Андрей улыбался. Широко и умиротворенно; рядом с ним даже дурнушка Саша казалась симпатичнее, чем была на самом деле. Хотя обычно случается наоборот: рядом с красивым человеком виднее уродство другого…

Зачем одуванчики лезут сквозь асфальт? И сколько их остается под серым битумным панцирем, тех, кто так и не смог пробиться?