Оливия Киттеридж

Пулитцер 2008.

Сериал ‘Что знает Оливия’ снят по этой книге.

Вызревшее произведение.

Это очень опасно для автора, затрагивать сразу столько острых тем, но вышло органично и пронзительно. Сомнения и боль обычных (непростых, потому что все мы непростые) людей, глубинного народа, отзовутся у каждого. Просто потому, что вы живы. Вы живете. И даже если вы никогда не были в аналогичных ситуациях (а многие, при всей плавности повествования, достаточно экспрессивны), вам все равно будут знакомы формы испытываемых персонажами эмоций и тревог.

Вообще, из всех прочитанных за последнее время книг, - эта даёт наибольший простор для размышлений и бесед. Но самые важные для себя наблюдения я не могу включить в отзыв в виду спойлеров...

Книга состоит из 13 рассказов (и каждый достоин отдельного разбора так-то). Место действия почти всех, - маленький городок в штате Мэн, и хотя в книге выпестованы людские чувства, а не окружающая среда, город все равно раскрывается и без детальных описаний.

Связывает все истории, - Оливия Киттеридж. Она далеко не всегда основное действующее лицо (неудобный вообще человек), иногда может быть упомянута лишь в одной строке. Но эта задумка особенно хороша: про каждого из нас можно было бы организовать такой сборник.

Проблемы событийные автор иногда не описывает детально. Просто даёт наметки, понимаешь, например, что сын вот этого персонажа кого-то убил. И нет описания преступления, нет копания в личности и мотивах преступника. Концентрируемся на том, во что теперь заключено сознание родителя. То, что автор даёт додумывать, - это особое читательское удовольствие.

Здесь и измены, и болезненная старость, и суициды, и бездетность, и нечуткие родители (любят, но объюзят; хотят, как лучше, но сами не контролируют свой гнев), и захват заложников, и смерти любимых…
Все хотят любви и понимания. Все боятся забвения и одиночества.

Удивительно, что для меня книга мрачной не была. Колющая и местами режущая, но не упадническая. И последние слова в ней - замечательные.

В 2019 автор выпустила продолжение. Лежит уже, ждёт.

А вообще, это вторая книга, прочитанная мною у Страут.

С первых строк автор знакомит нас с главной героиней романа – Оливией, которая будет колючим связующим звеном в коллаже историй.⠀
⠀
Используя глубоко проницательные главы о почти не связанных друг с другом персонажах, автор рисует психологический портрет Оливии, который бесконечно богаче, чем я первоначально предположила.⠀
⠀
Благодаря использованной Страут формы «роман в рассказах» я пришла к открытию, что предположения, которые я сделала о сложном человеческом существе, были такими же узкими, как и контекст их формулировки.⠀
⠀
В каждой истории, которые происходят в одном и том же маленьком провинциальном городке, на переднем, либо на заднем плане, мы встречаем врожденное благородство, вопиющие недостатки, прямоту, эгоцентризм и трудности с принятием перемен Оливии Киттеридж.⠀
⠀
Оливия путешествует через свой брак, свои отношения с сыном, свое одиночество, возраст, горе и любовь. Она кажется невежественной по отношению к окружающим и может быть вопиюще резкой, демонстрируя при этом способность к доброте и пониманию. Она сложный персонаж, который точно не предстанет перед вами в образе стереотипной капризной старой леди.⠀
⠀
Многие герои романа описаны с такой эмоциональной глубиной, что я сравнивала себя с ними и даже видела сходство с людьми, которых я знаю.⠀
⠀
И с каждой прочитанной страницей я осознавала: хотя люди сложные, часто менее благородные, всегда несовершенные существа, каждый из нас имеет глубокое значение в этом мире.⠀
⠀
Я боялась, что это будет чересчур напряженная мелодрама о провинциалах, живущих в скучном городе. Но Элизабет Страут так блестяще запечатлела человеческий опыт, что я закончила читать книгу поздней ночью.

Впечатление. Чем дальше читал, тем интереснее становилось. Об Оливии рассказано от 40 до 77 лет. Главная черта её характера — обидчивость. И я с удивлением читал, насколько эта, вроде бы безобидная черта, исковеркала всю жизнь Оливии, отравляла жизнь ей самой и её близким. Она это понимала, но переделаться не могла.