Цитаты из книги О тирании

Средняя продолжительность хорошей тирании — десять-пятнадцать лет, двадцать самое большее. За этим пределом неизбежно соскальзывание в нечто весьма монструозное. Тогда мы имеем дело с величием, проявляющимся в развязывании войн или террора внутри страны или того и другого вместе.

Соперники заслуживают жестокого обращения, хотя бы за тавтологичность их амбиций

"... настоящие тираны обычно застенчивы и вообще ужасно скучны в быту. Орудие тирании - политическая партия ( или армия, чья структура не отличается от партийной ), ибо для того чтобы забраться на вершину чего-то, нужно иметь нечто, чему свойственна вертикальная топография."

Вспомним Ленина, Гитлера, Сталина, Мао, Кастро, Каддафи, Хомейни, Амина и проч. Они всегда намного превосходят своих предшественников и по-новому выкручивают руки своим гражданам, как, впрочем, и мозги наблюдателям.

Оглядываясь на историю человечества, мы можем уверенно сказать, что цинизм – подлинная мера прогресса.

Политика есть не что иное, как чистейшая геометрия, объединённая с законом джунглей.

В наше время все новые социально-политические устройства , как демократические, так и авторитарные, уводят все дальше от духа индивидуализма к стадному натиску масс. Идея экзистенциальной исклЮчиТельности человека заменяется идеей анонимности.

Единственная задача стареющего тирана – удержать своё положение...

И внутренние, и международные периоды затишья прямо пропорциональны числу болезней, грызущих вашего Генерального Секретаря или Пожизненного Президента.

Благодаря характеру его работы, никто не знал, что он думает на самом деле. Вполне возможно, что он и сам не знал, что он на самом деле думает.

Это могло бы стать хорошей для него эпитафией, не будь анекдота, который финны рассказывают о завещании их пожизненного президента Урхо Кекконена. Оно начинается словами: «Если я умру...»

Вообще отсутствие воображения подлиннее, чем его наличие

Устойчивость пирамиды редко зависит от ее вершины, но все-таки именно вершина привлекает наше внимание

У тирана время, отведенное на размышления о душе, используется для расчетов, как бы сохранить статус-кво.