Американская трагедия

скорбь и тяжесть греха в конце концов заставит некоторых понять, что путь из ложен.

в этот вечер, на большой улице с высокими домами - шумной, оживленной, полной движения, -со стыдом чувствал себя вырванным из нормальной жизни и выставленным на посмешище.

Невежество и глупость большинства окружающих позволяли ему считать себя образованным человеком.

Ибо в отношениях с Гортензией Клайд не мог пойти дальше объятий и поцелуев, — ему мешали сдержанность и уважение — как раз то, что Гортензия, в сущности, презирала в своих поклонниках, которым старалась внушить эти чувства. По-настоящему нравились ей молодые люди другого типа: способные, невзирая на ее напускную скромность и неприступность, принудить ее уступить, хотя бы даже против воли.

"Как всякий средний молодой американец с типично американским взглядом на жизнь, он считал, что простой физический труд ниже его достоинства. Вот ещё!"

Разумеется, она была его любимицей.
Он считал её очаровательной, несравненной, своего рода произведением искусства, лучшим, что подарила ему жизнь: юность, здоровье, веселье, ум и любовь - все воплощалось в образе дорогой дочери.

И ей незачем красить губы и щеки, как это делают девушки-иммигрантки, чьи лица иной раз походят на расписные пряники.

Он решил, что его подруга – если это не будет Гортензия – непременно должна быть красивой. Некрасивая ему не нужна. Ретереру и Хегленду как будто все равно, хороши ли собой их знакомые девушки, но для него это страшно важно! От одной мысли о том, чтобы удовольствоваться менее привлекательной девушкой, чем Гортензия, Клайду становилось тошно.

Канзас-Сити - прекрасное место, только если умеешь жить.