Under The Dome

Барби вдруг понял, что сейчас в городе, возможно, все предпочитали смотреть на перевернутые цифры. Мало кому хватало духа развернуть их к себе как положено.

,, В большом мире он мог бы заработать больше денег, но что есть богатство, как не пиво существования, тогда как власть — шампанское."

мы также не понимаем болезнь,боль или смерть хороших людей. Мы спрашиваем Бога- почему? И в Ветхом Завете есть ответ, который он дал Иову: "Ты был здесь, когда Я создал этот мир?" В Новом-и более светлом- Завете это ответ, который ИИсус дал своим ученикам: "Любите друг друга, как Я возлюбил вас". Вот что мы должны делать сегодня и каждый день, пока не исчезнет этот барьер: любить друг друга.

Верните мужчинам и женщинам самоуважение, и в большинстве слчаев- не во всех, но в большинстве- к ним вернется пособность более-менее ясно мыслить.

Стыд — это не любовь, размышлял себе Барби… но если ты ребёнок и ты даришь кому-то голому свою одежду — это уже шаг в правильном направлении.

Он скорее всего никогда не смог бы этого постичь, но он понял то, что сказал в конце Сэм. Стыд за плохие деяния — лучше, чем ничего, думал Барби, но никакого стыда постфактум не хватит, чтобы перечеркнуть радость, полученную от уничтожения — хоть ты муравьёв жёг, хоть убивал арестантов.

Женщины скупаются на распродажах по тем же мотивам, что и мужчины восходят на вершины гор — только потому, что они туда попали.

Когда до рассвета ещё оставалось несколько длинных часов, плохие мысли вернулись и начали блуждать. Посреди ночи сны превратились в зомби.

— Бог, мы согрешили в нашем городе, и я самый большой среди всех грешник. Я слушал Джима Ренни и верил его вранью. Да, я верил, и вот она, расплата, неминуемая, как это бывает всегда. И не один платит за грехи свои, а многие. Твой гнев не тороплив, но когда время наступает, Твой гнев, как буря, которая налетает на пшеничное поле, сгибая книзу не один колос или несколько, а все колосья. Я посеял ветер и пожал бурю, не только на себя самого, а и на всех.

Только триста девяносто семь из двух тысяч жителей Милла уцелеют в пожаре, и большинство из них - в северо-восточной части города. К тому времени, когда падает ночь и темнота под Куполом становится абсолютной, живых уже сто шесть.
А когда в субботу взойдет солнце, с трудом пробиваясь сквозь ту часть Купола, которая не почернела полностью, население Честер-Милла сократится до тридцати двух человек.

«К тому времени, когда я понял, что не люблю играть, я стал слишком богатым, чтобы завязать с этим».

Будущего нет, Ба-а-арби. Во всяком случае, здесь.

Как выяснилось, Рэндолфа отличала не только глупость, но ещё и безалаберность, а в любой бюрократической структуре подчинённые всегда берут пример с руководителя.

Если б её попросили написать об эмоциональной подоплёке случившегося, у неё бы не вышло. Как объяснить, что люди, которых она знала всю жизнь, люди, которых уважала, которых любила, превратились в толпу?

Он сказал себе, что всё хорошо - достаточно взглянуть на спящую собаку, чтобы отогнать последние сомнения, - но как трудно оставаться оптимистом глубокой ночью.