Персидские письма

«Все удивительнее то, что людям, которые утруждают свой разум, принуждая его связывать те или иные события с действием оккультных свойств, приходится делать не меньше усилий, чтобы не видеть настоящую их причину».

«Пустился по свету в сопровождении слепого бога Случая».

«Предложу вам несколько произведений моего пера, благодаря которым вы убедитесь, что я отнюдь не бесполезный гражданин литературной республики».

«У меня есть небольшое собрание редких и драгоценных рукописей. Я гублю свое зрение, читая их, но все же предпочитаю их печатным изданиям, которые далеко не так исправны и, кроме того, доступны всем и каждому».

«Люди всегда чувствительны к мучениям, которые сами перенесли».

«Блаженные упиваются удовольствиями столь живыми, что им редко приходиться пользоваться этой свободой духа. Поэтому они совершенно забывают о прошлом, будучи непреодолимо прикованы к настоящему, и совсем перестают вспоминать о том, что знали и любили во время своего земного бытия».

«В Персии жалуются на то, что государством управляют две-три женщины. Гораздо хуже обстоит дело во Франции, где управляют женщины вообще и где они не только присваивают себе целиком всю власть, но и делят ее между собой по частям».

«Варварские народы разливались по земле, как неукротимые потоки, и заполнили своими свирепыми армиями самые благоустроенные государства, но не упускайте из виду, что они научились искусствам или приучали к ним покоренные народы; иначе их власть исчезла бы, как гул грома и бурь».

«Еще существуют на Земле народы, среди которых какая-нибудь сносна вышколенная обезьяна могла бы жить с честью. Она была бы почти на одном уровне с прочими обитателями; никто не находил бы ее образ мыслей странным, а характер причудливым; жила бы она, как все другие, да еще чего доброго выделялась бы миловидностью».

«Эти великие учреждения (*парламенты-суды во Франции) разделили судьбу всего человеческого: они отступили перед все разрушающим временем, все подтачивающей порчей нравов, все подавившей монаршей властью».

«Не воображай, что это событие (*смерть Людовика Четырнадцатого) послужило только к нравственным размышлениям. Всякий подумал о своих делах и о том, какие ему выгоды извлечь из этой перемены».

«Разговор его (*постоянный посетитель) был всегда занимателен; в запасе у него имелось триста шестьдесят пять рассказов; кроме того, с юности он овладел ста восемнадцатью изречениями древних, которые и пускал в ход в соответствующих случаях».

«То, что в одно время бывает правдой, в другое оказывается заблуждением».

«Когда я (*судья) купил эту должность, мне нужны были деньги, чтобы заплатить за нее, и я продал свою библиотеку, а книгопродавец, купивший ее, из всех многочисленных книг оставил мне только одну приходно-расходную. Впрочем, я о книгах и не тужу: мы судьи, не чванимся излишней ученостью».

«Книга такая толстая, что казалось, она содержит в себе всю премудрость, а она только заморочила мне голову, ничему не научив».

«Религии, наиболее близкие друг к другу, в то же время и наиболее враждебны одна другой».