Осенние визиты

«Он увидел лица – только лица. Шестеро…
И за ними – смерть.
Мужчина не успел выйти из-за стола, повалился лицом в теплый воск потушенного огарка. Остановилось сердце – просто сжалось и не захотело разжиматься. Словно решило – хватит.
Боли не было. Эспер сползал на пол, а перед глазами мелькали картины – будущее, за которым он был поставлен надзирать, которое должен был предотвратить.
Даже умирая, в те секунды, пока лишенный кислорода мозг продолжал жить, он пытался понять, что же наполнило его этим запредельным ужасом, имя которому – смерть.
Он понял.
И умер с сознанием человека, которому повезло, который – пусть и дорогой ценой – успел спастись.
Анатолий Владимирович Шестаков, подполковник, никогда не надевавший формы, тридцатисемилетний эспер, которого по традиции “пси” никогда не звали по имени, лежал в деревянной комнате глубоко под московскими улицами и улыбался.
Догорела вторая свеча, и сумрак раздвинул стены, делая комнату просторной и торжественной.
Потом, замигав, сжался в искру фитилек третьей свечи. И наступил мрак, в котором не было ни размеров, ни времени, ни страха».

– Что такое Тьма, Слава?
– Вот уж не ожидал такого вопроса… от тебя.
– И все-таки?
– Тьма – это просто отсутствие света, Ярик. Я не издеваюсь! Отсутствие границ. Свобода направлений. Право быть независимым от других, от мира.
– Так просто?
– Да. Тьма – это вечный ребенок, этакий не взрослеющий Питер Пэн. Бесконечная игра. Свобода всех направлений – вот ее визитка. Возьми Тьму за руку и иди в никуда. Не останавливаясь ни перед чем и ни перед кем. Тьма – это «я хочу» вместо «я должен». Тьма – это вера в себя. Тьма – это невозможность посмотреть на себя. Тьма всегда рядом, Тьма ждет своего часа, Тьма повелевает – но стоит подчиниться, и она станет слугой. Оправдает все.
– Я понял.
– Посмел бы ты не понять! Нас спасает лишь одно, Ярик. Нет линии, которая пошла бы на союз с Тьмой. Она всегда одинока. Всегда против всех. И потому проигрывает.