Цитаты из книги Сашка

Наш век смешон и жалок, - все пиши Ему про казни, цепи да изгнанья, Про темные волнения души, И только слышишь муки и страданья. Такие вещи очень хороши Тому, кто мало спит, кто думать любит, Кто дни свои в воспоминаньях губит. Впадал я прежде в эту слабость сам, И видел от нее лишь вред глазам; Но нынче я не тот уж, как бывало, - Пою, смеюсь. Герой мой добрый малый.

И чем же немец лучше славянина? Не тем ли, что куда его судьбина Ни кинет, он везде себе найдет Отчизну и картофель?.. Вот народ: И без таланта правит, и за деньги служит, Всех давит сам, а бьют его — не тужит! Вот племя: всякий черт у них — барон! И уж профессор — каждый их сапожник! И смело вкривь и вкось глаголет он, Как Пифия, воссев на свой треножник! Кричит, шумит... Но что ж? Он не рожден Под нашим небом; наша степь святая В его глазах бездушных — степь простая.

Мой кошелек: он пуст, как голова француза.

Из пансиона скоро вышел он, Наскуча всё твердить азы да буки, И наконец, в студенты посвящен, Вступил надменно в светлый храм науки. Святое место! помню я, как сон, Твои кафе́дры, залы, коридоры, Твоих сынов заносчивые споры: О боге, о вселенной и о том, Как пить: ром с чаем или голый ром... Бывало, только восемь бьет часов, По мостовой валит народ ученый. Кто ночь провел с лампадкой средь трудов, Кто в грязной луже, Вакхом упоенный.

И тайной силе верует лишь тот, Кто как в гробу в душе своей живет, Кто терпит все упреки, все печали, Чтоб гением глупцы его назвали.

К тому же я совсем не моралист — Ни блага в зле, ни зла в добре не вижу, Я палачу не дам похвальный лист, Но клеветой героя не унижу — Ни плеск восторга, ни насмешки свист Не созданы для мертвых. Царь иль воин, Хоть он отличья иногда достоин, Но, верно, нам за тяжкий мавзолей Не благодарен в комнатке своей И, длинным одам внемля поневоле, Зевая вспоминает о престоле.

Его отец богатый был маркиз, Но жертвой стал народного волненья: На фонаре однажды он повис, Как было в моде, вместо украшенья.

Он начал думать, строить мир воздушный И в нем терялся мыслию послушной. Таков средь океана островок: Пусть хоть прекрасен, свеж, но одинок; Ладьи к нему с гостями не пристанут, Цветы на нем от зноя все увянут...

К чему, куда ведет нас жизнь, о том Не с нашим бедным толковать умом.

Но в этот век учтивости закон Для исполненья требовал поклон, А кланяться закону иль вельможе Считалося тогда одно и то же.

И жжет подушка влажное чело. Душа грустит о том, что уж прошло.

Судьба вчера свела случайно нас, Случайно завтра разведет навечно, — Не всё ль равно, что год, что день, что час, Лишь только б я провел его беспечно?..

Но всё-таки себя в числе двуногих Он почитал умнее очень многих.

Мечты любви умчались, как туман. Свобода стала ей всего дороже. Обманом сердце платит за обман (Я так слыхал, и вы слыхали тоже).

Не правда ль, кто не стар в осьмнадцать лет, Тот, верно, не видал людей и свет,

Я не философ – боже сохрани! И не мечтатель. За полетом пташки Я не гонюсь, хотя в былые дни Не вовсе чужд был глупой сей замашки.

Герой наш был москвич, и потому Я враг Неве и невскому туману. Там (я весь мир в свидетели возьму) Веселье вредно русскому карману, Занятья вредны русскому уму. Там жизнь грязна, пуста и молчалива, Как плоский берег Финского залива. Москва – не то: покуда я живу, Клянусь, друзья, не разлюбить Москву. Там я впервые в дни надежд и счастья Был болен от любви и любострастья.

К чему, куда ведёт нас жизнь, о том Не с нашим бедным толковать умом; Но исключая два-три дня да детство, Она, бесспорно, скверное наследство.