Курортный муж

Мой джет лаг продолжается и снова в ночи читаю очередной рассказ Амфитеатрова. Вообще мне сложно дается жанр короткой прозы, не получается погрузиться, чтобы в полной мере насладиться эмоциональным фоном рассказа, но с Амфитеатровым происходит нечто другое. Впрочем сегодняшний рассказ необычен, это фельетон и он держит улыбку от начала до конца, не смотря на то, что фабула рассказа грустная.

В рассказе нет главного героя, а есть женотип и мужетип. Однажды мужетип-«подкаблучник», доведённый своим ангельским терпением до исступления, взвывает к небесам от безысходности и произносит монолог о своей жизни. Самое грустное и смешное одновременно во всей этой истории, что и мужчина и женщина узнаваемы, они существуют среди нас. О них любят судачить сплетники, им выражают сочувствие эти же сплетники и над ними смеются за спиной.

Не буду вдаваться в пересказ, только отмечу, что не смотря на комедийность, в рассказе есть момент истины, такой мини урок по психологии на тему воспитания детей, в частности мальчиков.

Батька у меня был строгий и философ. Бывало, сечет меня и приговаривает:

«Ангел Коля! Помни, что главенствующий принцип жизни есть долг».

«Что такое долг, папаша?» — спрашивал я сквозь слезы.

Странная вещь, почтеннейший! Я, с пятилетнего возраста, имею совершенно ясное и определенное понятие о том, что такое долги, но о долге — и умирая, вероятно, не буду в состоянии сказать, что это, собственно, за штука.

Но папаша, как ритор великий, за словом в карман не лазил.

«Долг, душа моя,— объяснял он,— заключается в том, чтобы, по возможности, сокращать свой аппетит к эгоистическим приятностям жизни и альтруистически подставлять свою голову под все шишки, кои свалит на тебя, бедного Макара, древо житейского познания добра и зла. Приятности суть сюрпризы жизни, ее капризы, спектакли не в счет абонемента: неприятности — необходимость, постоянное начало, самый абонемент. Поэтому первых не ищи и не ожидай, а вторые принимай как должное. Если в рот твой летит нежданно-негаданно жареный рябчик, не зазнавайся, потому что более чем вероятно, что завтра же чья-нибудь, тоже нежданная, негаданная, рука вырвет из зубов твоих жареного рябчика, не случайного, но заработанного тобою в поте лица своего и по праву тебе принадлежащего. Ибо старинный стишок гласит:

Кто надеется на радости,

Тот дождется всякой гадости!..»

Шопенгауэр в своем роде был покойник, царство ему небесное!

По мотивам пессимистической логики, папаша, когда я скрадывал из шкафа один пряник, отпускал мне десять розог. Резон: пряников в жизни мало, а розог много.

Так, с детства, закалялся я в принципе покорности судьбе и учился лобызать руки, наказующие мя.

Так вырабатываются характеры!!!

Вот таким анекдотичным языком идёт повествование о драме подкаблучника. Читайте! Улыбнетесь!