Как писать статьи, стихи и рассказы

Законы нового времени упрощают художественную структуру текста, хотя, казалось бы, возможностей стало только больше – это и различные образовательные порталы, и конкурсы, в которых может принять участие каждый. Но стоит ли поддаваться соблазну легкого письма? Этот вопрос отбрасывает нас почти на век к работе поэта и переводчика Георгия Аркадьевича Шенгели «Как писать статьи, стихи, рецензии» (1928).

В предисловии сказано, что эта книга является рецептом создания статей, стихов и рассказов, где лозунги пролетария тесно соседствуют с дельными советами для рабочего корреспондента (рабкора). Полезен ли этот труд для опытного писателя – большой вопрос, но человек, только открывший в своей жизни ветвь литературы, будет приятно впечатлен.

Перед тем, как мы заглянем в практический раздел этой книги, Георгий Шенгели обращает внимание на самые, казалось бы, обыкновенные вещи. Он начинает с главного – что есть литература и какой она бывает. Как отмечает автор, для любого человека, пишущего и читающего, литература становится маяком к совместной борьбе за лучшую жизнь. И в контексте этой борьбы для нас открывается огромное количество самых разных смыслов, которые, безусловно, не могли бы существовать, не будь литературных произведений.

Интересным показалась интерпретация художественной литературы. Художественная литература – это мысль выдуманная, но реальная. И в этом интересном сплетении раскрывается история. Г. Шенгели пишет: «Перед нами происходит та же действительная жизнь, только сгущенная, собранная». То есть здесь, в литературе, у автора есть возможность рассказать о том, что не всегда замечает простой обыватель. Это интересно рассматривать в контексте языка и изображения мира. Писателю и правда открывается чуть больше привычных вещей, ведь он способен уловить закономерности и проекции действительности, в нужное время столкнуть реальное с художественным. В этом ему, конечно же, помогает наблюдение – это, по Г. Шенгели, свойство писателя, умение выделять то, что будет полезно читателю и, прежде всего, самому себе.

«Писать ни о чем нельзя» – эта проблема вернее всего подчеркивает разницу между писателем жизни и окололитературным началом. Верна мысль Г. Шенгели и о двух вопросах: о чем я хочу написать и что тем самым хочу рассказать читателю. Но литературная жизнь складывается таким образом, что нередко спрашиваешь: «О чем твой текст?», – а автор не может объяснить. В этом, как мне думается, одна из главных причин литературных неудач, ведь если автор не чувствует написанное, то и читатель останется равнодушен. Это необходимо трактовать не только в контексте определенного письма (например, прозы). Этот момент становится актуален и в рамках журналистики, где внимание читателя – первоочередное понятие.

Немалый вопрос открывается, как только мы доходим до определения своего читателя. Г. Шенгели трактует его в классовом разделении: крестьянин, рабочий, интеллигент. Сейчас многие издательства в большей степени определяют свою аудиторию по возрастной категории (0+, 6+, 12+, 16+, 18+). Однако в этом случае разделение больше относится к ограничению формы подачи текста на уровне действующего законодательства. Г. Шенгели говорит, конечно же, не про ограничительные меры, а про тематическую характеристику текста: крестьянину рассказывай про сельхозналог, рабочему – про революцию, интеллигенту – про живопись. Сейчас такое разделение воспринимается весьма странным образом, но, вероятнее всего, этот момент становится издержкой политического строя.

И вот мы подходим к главному – непосредственно к работе над различной формой текста. Начинает Г. Шенгели с устройства статьи и репортерских заметок. По мнению автора, статья должна быть краткой, четкой и точной. Вот и первое отличие, которое напоминает о времени издания (напомним, это 1928 год), – статьи и чуть позже рассказы автор измеряет по объему в формате строк: «Размер заметки – три-четыре строки, не больше десяти». Сейчас же этот формат кажется не самым надежным, потому как все зависит от размера шрифта, длины строки и прочих издержек редакции. Да и технологии все-таки ушли далеко вперед – сейчас мы измеряем текст в формате количества знаков и авторских листов.

Произошла революция и в определении вида статей: фельетон как вид преобразовался в ближайший родственный жанр – эссе, а в своем классическом понимании используется очень редко; бытовой очерк превратился в яркие лонгриды и различные газетные рубрики с посылом «испытано на себе»; корреспонденция разветвилась в новостные заметки, репортажи, интервью, комментарии и статьи. Все, о чем упоминает Г. Шенгели, безусловно закрепилось в современной журналистике, но преобразовалось и под реалии нового, развив прикорневую традицию теоретической основы наших дней. Еще стоит упомянуть, что автор в этой главе приводит в пример статью В.И. Ленина. Мы понимаем, сейчас это не самый удачный пример для статьи, однако Г. Шенгели отчасти таким образом вводит нас в свою эпоху. Это как раз и есть то соприкосновение времен, которое отзвуком остается не только в судьбе страны, но также и в истории литературного процесса.

Не раз, читая книгу Г. Шенгели, мы радуемся тому, что автор продолжает традицию прописанных идей через призму уже существующих материалов. Также он сам для наглядности и понимания основы, выводит интересные жизненные формулы – о чем можно было бы написать, каким образом реализовать в контексте. И вот перед нами рабочий Иванов смастерил новое приспособление для резки металлических пластин – завод счастлив, ведь расходы сократились вдвое. Человеку из нового века покажется ситуация примитивной, но, начиная с таких основ, и зарождается опыт правильного письма.

Особое внимание автор уделяет технической характеристике формы – он достаточно объемно разбирает теорию размеров, стоп, различных смещений, которые, безусловно, возможны в стихах. Г. Шенгели замахивается и на анакрузу, которая может показаться начинающему поэту весьма непростым материалом, и на свободный стих, у которого «есть свои внутренние законы, только они до сих пор не выявлены».

Из теоретических аспектов интересным становится название термина «строфа» в анализе стихотворения А.С. Пушкина. Г. Шенгели назвал это сложение строк «пачками».

Но в этой главе о стихосложении не удалось захватить иные средства выразительности, чего хотелось бы ожидать от филолога-стиховеда. Не думаю, что стихи основываются только на строгости формы и рифм. Более того, сам автор, упоминая про свободный стих (мы его еще называем белым стихом), отмечает возможность стихов без рифмы и формы как таковой. Точнее в подобных стихах звучит особенная составляющая – ритм, благодаря которому текст все еще остается поэтическим выразительным началом. Также хотелось бы более детально рассмотреть в этой книге образное наполнение поэзии, что, к сожалению, автор оставил в стороне. Но, как отмечает сам Г. Шенгели, это только «начатки знаний, необходимых поэту», это «поэтическая азбука». Однако мне думается, что работа над стихотворением начинается все-таки с метафоры, нужного чувства, эмоции или образа, а только потом с теоретических материй текста, но это скорее издержка нашего времени и современного представления о поэтическом процессе, чем догма.

Наиболее полный материал изложен в главе о построении рассказа. В этой главе автор обращается к малой прозаической форме. Здесь не только прописано понимание идеи, различие фабулы и сюжета, но и представлена детализация работы над текстом. Вместе с Г. Шенгели мы погружаемся в языковую систему персонажей, анализируем детальный ряд и даже пробуем передать главную мысль, не рассказывая о ней в самом тексте – такой прием автор называет косвенной речью. Сейчас же в смешении с западным пониманием такой прием называется проще – «Show, don't tell» («Показывай, а не рассказывай»). Подобные приемы наиболее полно раскрывают теоретический материал по созданию рассказа. Здесь мы вновь вспоминаем о правиле, упомянутом в первой главе, – не только у автора должно быть осознание текста. Персонаж также будет жить с определенной установкой на воспроизведение действия, так как даже прописанные в тексте поступки могут нести свой подтекст и окраску героя.

Не соглашусь с мнением Г. Шенгели об объеме рассказа. Он пишет: «Рассказ должен быть ясен, точен и краток как телеграмма». Да, это малая форма прозы, но она же принадлежит к художественной проекции текста. А потому мы не можем приравнять рассказ к телеграмме. Нам знакомы примеры самых коротких рассказов (Хемингуэй и ботиночки, О. Генри и шофер и другие). Такие рассказы умещаются в пару предложений или же вообще в одно. Но ведь даже одно предложение несет в себе какую-то эмоциональную окраску, оно не является только повествованием. Краткость – хорошее средство для начинающего автора, который только учится выражению мысли точно и метко, однако все же и обратная сторона меры определенным образом здесь тоже присутствует.

Единственное, что для меня остается загадкой в книге Г. Шенгели, – отсутствие информации о жанровом разнообразии прозаического и поэтического текстов. Если автор определяет свою аудиторию в рамках начинающих писателей, то, думаю, было бы правомерно объяснить, что есть рассказ на уровне жанра. А далее напомнить читателю или открыть для него (все зависит от уровня начинающего или продолжающего писателя), какие еще жанровые формы существуют: повесть, роман... И такой же ознакомительный момент хотелось бы приоткрыть в поэтической главе, поскольку Г. Шенгели упускает для читателя сонет, романсы и многое другое. Хоть в тексте и присутствует небольшое упущение о жанрах, в приложении автор довольно серьезно подходит к вопросу отправки рукописи в редакцию. Также он упоминает о гонораре, договоре и авторской подписи. Но как быть писателю, если он уже придумал псевдоним, отправил рукопись в редакцию журнала, а свою повесть назвал романом-эпопеей?

И все же книга Г. Шенгели «Как писать статьи, стихи и рассказы» доступна и понятна читателю. Язык повествования не отвлекает от главных вещей, обращает внимание на основные литературные тезисы. Этот материал оказывается примером грамотного пути: от первой строки к будущей публикации. На этом и основывается путь автора, который серьезно настроен на то, чтобы оказаться в литературе. Да, книга Г. Шенгели не похожа на тексты других авторов (например, знакомый многим Сергей Довлатов, который основывает книгу на собственном литературном пути, или же из зарубежных Линда Сегер, где материал – это в большей степени примеры из сценариев и книг). И все же языковая прямота, оставаясь преданной теоретическим основам, знакомит нас с самым главным – литературным многозадачным миром, его дыханием, откликающимся в настоящем.