Прекрасные и порочные

– Ты странная. И слабоумная. Но предполагаю, могло быть и хуже. Ты могла бы быть нормальной.
– Я могла бы быть нормальной, – соглашаюсь я. – Могло быть даже хуже! Ты мог мне понравиться.
– Верно. Ты мне тоже не нравишься. Фактически, я презираю тебя.
– Мы можем хотя бы не говорить о твоих грубых незначительных чувствах ко мне?
– Поверь мне, они всякие, но точно не незначительные. А грубые еще мягко сказано, они вызывают мгновенную рвоту.
– Ох, хорошо! Теперь нас двое. Меня вырвало четыре раза по дороге в библиотеку, чтобы спросить тебя об этом!

– Ты так уверена в этом, не так ли?
– Уверена в чем? – моргаю я.
– Что никогда никого снова не полюбишь. Ты произнесла это с таким... убеждением. Как будто это высечено на камне.
– Ох! Но это так! – улыбаюсь я.
– Значит ты никогда, даже не смотря на бесконечные миллионы и триллионы возможностей, которые появятся у тебя в будущем, не влюбишься снова?
– Ага! Правильно! Прошло три года, двадцать недель и четыре дня с тех пор, как я влюблялась. И больше никогда не влюблюсь снова. Я выучила этот урок.

Там, в дверном проеме, стоит горячий привлекательный парень. Он прекрасен. Я говорю это одновременно и с отвращением, и с восхищением. Первое, потому что привлекательные парни обычно невыносимые, а второе, потому что он так хорошо выглядит, что даже такой человек как я, который не любит симпатичных парней, должен признать, что он невероятно горяч. Он высокий, 189? 192? Долговязый, не качок, однако черная рубашка и джинсы отлично прорисовывают контуры его мышц. Его костное строение как из Римского Пантеона, но нос идеально прямой, а губы выглядят невероятно мягкими. Волосы золотисто-коричневые, подстрижены до миндалевидных глаз, цвета ледяного озера, которые пронзают меня насквозь. Даже если они холодные и недостижимые, я могу видеть темные оттенки печали в них.
Мы смотрим так друг на друга целых четыре секунды, а потом я кричу.
– Окей, я знаю, вы хотите, чтобы мне стало лучше, но заказав стриптизера, вы зашли слишком далеко!
Парень, вместо того, чтобы обидеться, ухмыляется.

– Я просто знаю, что ты не уважаешь людей.
– Я уважаю. Если они мне платят.
Я смеюсь.
– Господи, ты невозможен.
– А ты нет? Я никогда в жизни не встречал такой упрямой, измученной, циничной девчонки.
– Это правда. Я очень специфична.
Он насмехается, но что-то смягчается в его глазах. И на долю секунды, пока он отвечает, представляет собой мягкого, терпеливого Джека:
– Ты такая.
А затем он наклоняется, обдавая меня ароматом мяты, крема для бритья и кокосового молочка от того, что он ел, и проводит большим пальцем по моим сомкнутым губам. Джек смотрит мне в глаза и замирает, как будто осознал, что делает. Он отходит.
– Что за... – бормочет он, глядя на свои руки, словно они ему не принадлежат. – Забудь то, что я сейчас сделал. Просто... просто забудь это. У тебя было что-то на губе.
Я с поразительным ужасом наблюдаю, как Джек Хантер, Ледяной Принц Ист Саммит Хай, слегка краснеет, его щеки приобретают багровый оттенок.
– Ты... ты краснеешь? – шепчу я.
– Нет! Разве ты не чувствуешь температуру воздуха? Невероятно жарко! – резко обрывает он.

– Айсис, – говорит Джек поверх головы Рена. Я поднимаю глаза.
– Да?
– Прекрати это.
– Прекратить что? Быть такой сексуальной? Знаю, это порочно, но я не могу…
– Прекрати это, – рычит он. – Ты знаешь меня.
– Ух, да? Ну, мы встретились тридцать секунд назад, – посмеиваюсь я. – Так что, думаю, да, технически я тебя знаю.
– Ты лжешь, – сердито произносит он.
– Лгу насчет чего? – хмурюсь я. – Послушай, приятель, я благодарна тебе за то, что ты сделал, но назвав госпитализированную девочку лгуньей, зашел немного далеко, ты так не думаешь?
Глаза Джека расширяются. Кулаки сжимаются. И Рен тянет его назад.
– Пожалуйста, Джек, просто иди домой. Я позвоню тебе, когда они сделают анализы, хорошо? – шепчет он.
– Ты лжешь! Ты всё еще сердишься на меня, поэтому врешь, хочешь увидеть, как я мучаюсь, да?! – кричит Джек. Медбрат подходит к моей двери посмотреть, что за шум.
– Я не лгу! Я даже не знаю, о чем ты говоришь! – кричу я в ответ. Моя голова пульсирует от новой волны боли и я, морщась, сжимаю её. – Может кто-нибудь просто убрать его отсюда? Из-за него у меня болит голова.
Лицо Джека расслабляется, все эмоции испаряются за секунду.
– Сэр, пройдемте с нами, – говорит один из медбратов.
– Я останусь здесь, с ней. Я позвоню тебе, если будут изменения, поэтому, пожалуйста, пожалуйста, просто… – уверяет его Рен.
– Айсис, – мягко произносит Джек. Я смотрю на него.
– Что?
– Ты помнишь меня?
– Ммм, нет, я, вроде как, была немного без сознания, когда ты пришел и спас нас. Извини. Но, знаешь. Сейчас я очнулась! Мы можем лучше узнать друг друга. Я могу купить тебе щенка, ну или что-то в этом вроде. Ты его заслужил за помощь абсолютному незнакомцу.
Джек не моргает. Он смотрит, и в его глаза возвращается печаль. Тоска засоряет их, делая темными и тяжелыми. И затем он уходит.
И больше он не возвращается.

– Что произошло в той комнате?
– Айсис…
– ЧТО ПРОИЗОШЛО. В ТОЙ. КОМНАТЕ! – кричу я. Преподаватель физкультуры слишком занят разговором с футбольным тренером и ничего не замечает, но все остальные смотрят на меня с опаской.
– Ничего не было, – шепчет Джек. – Окей? Ничего. Ты просто заснула.
– Мальчик-нож сказал мне, что видел, как я тащила тебя в гостевую комнату. Я была пьяна. Я не могу вспомнить. Так что лучше скажи мне правду или, клянусь тебе, я снова буду с тобой воевать…
– Что ты хочешь услышать, Айсис? – рычит он. – Ты хочешь, чтобы я был плохим парнем? Думаешь, я воспользовался тобой?
Я даю ему пощечину, но он быстро приходит в себя. Весь класс замолкает и игра в «вышибалу» прекращается со звуком удара. Все до единого смотрят на нас.
– Скажи мне, что ты сделал…
– Я ничего не сделал! – кричит он. – Я ничего не сделал, клянусь своей жизнью!
Его постоянная маска бесчувствия и тихого голоса разбита. В нем нет ничего спокойного или сдержанного. Он больше не Ледяной Принц. Он взбешен, его брови напряжены, а рот превратился в тонкую линию.
– Я больше не могу доверять тому, что ты говоришь, – произношу я.
– Тогда не доверяй! Не доверяй мне! Не доверяй никому! Тебя ведь устраивает такое решение, верно?! Его ты придерживалась последние три года, да?! Для тебя это, очевидно, работает! Так продолжай в том же духе! Охренительно повеселись, не доверяя никому до конца своей жизни! – орет он.

– Привет, – машу я.
У него уходит мгновение, чтобы узнать меня. Ну, или миллион. Джек фокусирует на мне свой взгляд, затем скучающе отворачивается к окну. Кладет подбородок на руки, интенсивно изучая голубя на дереве, а затем его глаза резко расширяются. Он медленно поворачивает голову ко мне.
– Ты? – бормочет Джек.
– Я! – чирикаю я.
– Как ты, черт побери, одета? – спрашивает он, его взгляд опускается к моей груди, ногам, потом снова продвигается вверх.
– Ремонтно-восстановительные работы! – улыбаюсь я. – Нравится?
– Я видел свиней одетых и получше.
– Ох, нисколько в этом не сомневаюсь, учитывая, что ты видишь одну в зеркале каждое утро.

– Ох, так и есть! Но я всё еще должна тебе благодарность. Ты... трудно объяснить, но я никогда не думала, эммм... никогда не думала. Это, когда ты кто-то вроде меня, тогда даже не задумываешься, что с тобой это когда-нибудь произойдет. Я просто бросила эту затею, понимаешь? На самом деле, я была счастлива и без него, правда, потому что люди, подобные мне, не получают их или не заслуживают. Мы не из тех людей, с которыми происходят подобные вещи.
– О чем, черт побери, ты говоришь? – Джек сужает глаза.
– Я только! – кричу я, затем шепчу. – Я только хотела сказать... эм... спасибо. За... эм... поцелуй.
Он выгибает бровь.
– Это был поцелуй в шутку. Ты раздражала меня, распространяя слухи, и мне было необходимо как-то положить этому конец. Это было несерьезно.
– Ох, знаю! Думаю, мы, эм, уже обсудили это раньше. Нет, просто я имею в виду, я в курсе. Это была, ахаха, определенно шутка! Только. В любом случае, спасибо.
Джек молчит, а затем смотрит на меня, как будто внезапно видит в новом свете.
– Ты имеешь в виду… ты никогда… это был твой первый поцелуй?
– Ха-ха. Я имею в виду, что он также будет и моим последним. Ты ведь знаешь таких людей, как я, могут поцеловать только в шутку. Ха-ха. Но это был, эм, опыт. И… и счастлива, что это случилось со мной, так как я никогда не думала, что кто-то когда-нибудь захочет сделать это со мной. Поэтому… эм… да... спасибо. Вот что я имела в виду.
– Ты никогда...
– Нет! Но это совсем не странно для такого человека, как я, я имею в виду, посмотри на меня! – я указываю на свою одежду и лицо. – Я не, эм, ну ты знаешь, не Кайла. Даже близко не она. И плюс задаю огромное количество тупых вопросов. Я никогда не смогу довериться кому-то, чтобы делать с ним подобные вещи. Но тем не менее. Это было мило. И круто. И шутка, аха, да знаю, но, думаю, даже шутки могут быть милыми. Ха-ха.
В голубых глазах Джека отражается шок или, может, это я настолько пьяна.
– Но ты такая... – начинает он.
– Громкая? Раздражающая? Озлобленная? Отчаянная? Да, знаю. Парни уже называли меня так раньше.
– Я собирался сказать, – резко произносит Джек. – Самоуверенная. Харизматичная. И веселая. Ты как... просто кажется... многие парни испытывают к тебе… влечение... я не знаю.

– Не могу поверить, что ты действительно ударила его! – говорит Кайла. – Ты сумасшедшая!
– Ты сумасшедшая, если тебе нравится такой парень, как он, – вздыхаю я. – Разве мама не предупреждала тебя держаться подальше от диких кобелей?
– Он не кобель! – возражает она. – Он никогда не приставал ко мне!
– Потому что он гей?
– У него есть взрослые подружки из колледжа! Каждую неделю новая!
– Потому что он заказывает их из России. Или с Сатурна. Зависит от того, как много девушек, отчаянно нуждаются в деньгах.