Джентльмены и игроки

Cлушать детей, конечно, плохо, но слушать их родителей — недопустимо.

твое образование – самая драгоценная вещь на свете.
Но зачем? Я слышу, как вы это спрашиваете. Порой этот вопрос не дает покоя и мне. Зачем я это делаю?

За последние пятнадцать лет мне удалось сделать одно открытие. А именно: убийство — плевое дело. Это граница, такая же нелепая и произвольная, как любая другая; черта, проведенная по земле.

Решительно отвергать нападки на врага – лучшая тактика, когда хочешь его в чем-то обвинить.

"- Пожалуйста, мистер Честли, мне нужно, чтобы вы сосредоточились.
Сосредоточиться! Как же!

• Я сейчас немного занят, - сказал я. - Кое-какие дела с надвигающейся смертью. Может быть, немного позже...."

— Что, простите?
— Не знаю. Может, вы просто услышали, как тихо осыпается последний аванпост цивилизации.

... влюбленные зловредны, если не относиться к ним как к смертельно больным, с которыми у них много общих малоприятных особенностей. И те и другие эгоистичны, необщительны, манипулируют людьми, берегут нежность лишь для предмета своей страсти (или самого себя), бросаются на друзей, как бешеные псы.

..Влюбленные зловредны, если не относиться к ним, как к смертельно больным, с которыми у них много общих малоприятных особенностей.

— Мама говорит, что это безобразие. И вообще, есть другие школы, — заявил Сатклифф.

— Конечно, и любой зоопарк с удовольствием вас примет.

- Чаю?

• Учительский кокаин, - улыбнулась она.

"Нарушение границы, как всякое преступление, остаётся безнаказанным, если его никто не видел."

В тринадцать лет все серьезно, у всего острые края, о них можно порезаться. Некоторые наркотики способны вызвать подобный накал чувств, но возраст притупляет грани, приглушает краски и портит все рассудительностью, рациональностью и страхом.

И что еще хуже, она проделала то же самое с Леоном Митчеллом, который после смерти обрел такой романтический ореол, о котором даже не мечтает ни одно живое существо, будь оно хоть святым. Соревноваться с ним я никак не мог. И разве можно одержать победу в борьбе с мертвым?

Мальчики плохо себя ведут, это жизненный факт.

Надо бить первым и сильно. И не давать спуску никому.

Всякая школа - это немного бойня.

Старость унизительна. Нас ожидает не славная смерть в Сенате, а поспешный вынос из задних дверей "скорой", или, того хуже, угасание в старческом маразме.

Врожденное низкопоклонство перед властью - этот страх намного превосходит страх разоблачения.

Кончается это обычно слезами; побег из Алькатраса - детские игры по сравнению с бегством от преподавания.