От войны до войны

Роке Алва из тех людей, что прикрывают добро грубостью и насмешками.

Больше чем жизнь отдать нельзя, разве что душу, но ее никто не берет, даже даром.

- Если в этом мире ещё жива справедливость, ты выберешься.

• Если справедливости нет, я всё равно вернусь всем назло.

– Несчастный Эктор, никто его не любит. Ни Шарль, ни ты, ни я, ни кэналлиец.
– Последнее немудрено, – улыбнулась женщина, – я удивляюсь выдержке Алвы, другой бы на его месте давным-давно вызвал Придда.
– Рамиро, – Алан и не заметил, как назвал южанина по имени, – мстит ему иначе. Он его спасает, – герцог сделал паузу, – при всем честном народе.

– Эр Рокэ, – возмутился Дик, – зачем вы все время… На себя навога… наговариваете! Вы защащ… защищали… справедливость!
– Окститесь, юноша! – Алва укоризненно покачал головой и потянулся к бутылке. – Я убил Рафле вечером, чтобы не делать этого утром… Не откладывайте на завтра, если можно убить сегодня. Никогда!
– Чудовище, – изрек Лионель.
– Сам знаю.

Люди обожают кутать свои довольно-таки мелкие мыслишки в шелка и бархат. Их бесит, когда кто-то не только сам ходит голым, но и с них сдирает тряпки.

– Герард мечтает служить в гвардии. Он написал письмо на имя маршала Ариго, но оно затерялось.
– Вот как? – Ворон отложил перо. – И давно ваш новый друг мечтает о военной карьере?
– Всю жизнь! – Лицо Герарда пошло красными пятнами.
– Значит, лет семнадцать. Весьма почтенно. Столько времени хранить постоянство не у каждого получится.

«У Рокэ впрямь премилая привычка дразнить все, что движется, начиная от гусей и кончая слонами.»

Безнадежных положений не бывает, есть безнадежные дураки, и есть утратившие надежду.

...до них уже дошло, что Алва столкнул Гайифу в ту самую яму, которую долго и упорно рыли для Талига, и спел на ее краю романс.