От войны до войны

- Рокэ, прикажите подать другие бокалы.

• Зачем? - Алва соскользнул со стола и по-кошачьи потянулся. - По мне и эти неплохи.
• У меня рука не поднимется бить алатский хрусталь времен Арнольда Мелкого.
• Эмиль, счастье даром не дается... Нужно бить те бокалы, которые есть, а потом, - Ворон задумался, - подозреваю, что неалатского хрусталя у меня просто нет.

– Умерщвляя нашу плоть, мы питаем наш дух.
– Напротив. Если человек голоден, он будет думать о еде. Вот после завтрака можно поболтать и о вечном.

- Вы и вправду еретик, герцог, - грустно сказал проповедник.

• Еретик? Нет, что вы. Еретиками называют друг друга люди благочестивые, полагая, что они верят правильно, а другие - нет. Я - простой безбожник.

- Я никому ничего не должен, - Алва вновь взялся за вино, - разве что Леворукому, но
с ним мы как-нибудь сочтемся.

– В чем наша сила?
– В памяти и чести.
– В чем наша слабость?
– В чести и памяти.

Мой тебе совет, Дикон, не считай опущенные глаза и срывающийся голосок признаком добродетели. Чем наглей и подлей шлюха, тем больше она походит на праведницу.

– Эр Рокэ! Можно я поищу выпавший камень? Он, должно быть, потерялся, когда упал Моро.
– Нет.
– Нет? Почему?
– Потому что ночью на улицах опасно, – маршал посмотрел вино на свет и поставил бокал на каминную полку, – убийцы, привидения, бродячие собаки и можно простудиться.

– Именем Четверых, – вопль ворвавшейся кормилицы разогнал жуткую звенящую тишину, – убирайся, откуда пришел. Четыре молнии тебе в рыло, четыре ветра в зад, башкой тебя о четыре скалы, и четырьмя волнами сверху!

- За что же нам выпить? - сдвинул брови Рокэ Алва. - За любовь не стоит - её не существует, равно как и дружбы. За честь? Это будет нечестно с моей стороны. Не хочу уподобляться шлюхе, поднимающей бокал за девственность и целомудрие.
За отечество? Это слово мы понимаем по-разному, и потом, за это не пьют, а умирают. Или убивают. Пожалуй, я выпью за жизнь, какие бы рожи она нам не корчила...

- Ричард Окделл будет не в восторге, когда узнает, кто его сменил.

• Ричард Окделл и его восторги это, конечно, весьма важно, но у Эгмонта были и другие дети. Он честно выполнял супружеский долг, этот Эгмонт.
• Да, - согласился кардинал, - удивительная сила воли и удивительная сноровка. Если верить врачу Окделлов, число детей почти совпадает с числом визитов покойного герцога к горячо любимой супруге.
• Из пистолета покойный промахивался чаще, - задумчиво произнес Рокэ.

Хотя, если вдуматься, кому мешают кошки? Когда-то их считали священными. Почему то, чему раньше молились, вдруг объявили греховным? Мышь – символ мудрости и скромности… А то, что эта мудрость и скромность жрет чужой хлеб и разносит чуму, неважно?! Зато воюющие с грызунами и змеями грациозные, гордые зверьки стали прислужниками Чужого. Дескать, они охраняют врата ада. Ну и пусть охраняют, жалко, что ли…

«Я никогда не лаю, Ваше Высокопреосвященство, – размеренно произнес Ворон, – и даже не кусаю. Я рву глотку.»

«Каждый должен находиться на своем месте, господа, ибо честность не заменит умения, а исполнительность – способностей.»

Ворон, оказавшись на месте воробья, может многое, но воробью от этого не легче.

Наши тела, совершенные или уродливые, всего лишь сосуды для наших душ.

но если у тебя есть кот, не стоит выдавать его за леопарда. Что-то магия, безусловно, может, но войны выигрываются мечом, а мир – золотом.

Волны…
Правда стали, ложь зеркал
Волны…
Одиночества оскал
Волны…
Четверых Один призвал
Волны…

– «В былые времена считали, что мысли растворяются в вине!»
– Как интересно, – бархатные глаза стали еще больше, женщина явно не читала «Пасынков Кабитэлы», да и зачем это куртизанке?
– «И допивая из чужого кубка, мы можем сокровенное узнать», – закончил Ричард, благословляя великого поэта и господина Шабли.
– Теперь, герцог, я понимаю, почему вы выпиваете вино сразу, – улыбнулась Марианна, подняв бокал и протянув его Дику, – вам, в отличие от меня, есть что скрывать.

Лицо Килеана пошло красными пятнами, но он нашел спасение в старой поговорке:
– У человека Чести жена – Великая Талигойя, а возлюбленная – Честь!
– Какая прелесть, – расхохотался Ворон, – теперь понятно, почему Люди Чести изменяют отечеству то с Гайифой, то с Агарисом, то с Дриксен. Супружеская неверность – дело обычное. А с Честью вы, гм… развлекаетесь все вместе или по очереди?