Витийствующий дьявол

Так Сашок дошел до почты.

Задумавшись, он чуть не проскочил ее. Вспомнил, развернулся и чуть не столкнулся в дверях с высоким человеком в черном строгом костюме. Человек шел быстро, решительно. На Сашка он даже не посмотрел, но в лице его было что-то такое, что заставило Сашка запомнить его на всю жизнь. Это было красивое, резкое, рубленое, но недоброе лицо. Черные пронзительные глаза прятались под густыми бровями, светились угольками, с красным подсветом. Незнакомец посмотрел на часы. На пальце блеснул массивный золотой перстень.

«Делец», – подумал Сашок и вошел в почтовое отделение.

Не вынимая руки из кармана, Сашок вышел из рощицы, дошел до автоматов с газированной водой у метро. Налил стакан без сиропа. Потом вынул расписку, порвал в мелкие клочки и сунул в рот. Он жевал бумагу, давился, запивал газировкой. Наконец проглотил. Теперь эта расписка ликвидирована окончательно. Никакому дьяволу не добраться.

А зачем человеку ехать в Омск, если можно начать новую жизнь и в Москве? Может, не сразу, но Тамара должна понять и оценить его человеческие качества. Кстати, и Маринке нужно твердое руководство. Распустился ребенок, избаловался. А если Евгения Осиповна без дьявольской расписки выгонит ее из секции – не страшно. Другую секцию найдем. Был бы у падчерицы талант.

– Скажи теперь, – сказал дьявол, вытянув длинные ноги и поблескивая золотым перстнем на безымянном пальце, – есть ли у тебя заветное желание?

– Душами не торгуем, – сказал Сашок.

– Достойный ответ. Но неубедительный, потому что на мой вопрос ты не ответил.

– Я и без тебя начну новую жизнь, – сказал Сашок.

– А с моей помощью куда интереснее.

– Нет.

– А в кино не хочешь сниматься?

– Нет.

– А машину «Волгу» не хочешь?

– Нет, нет, нет!

– Убедительно. Несмелый ты человек, Александр Иванович, без желаний, которые бы захватывали тебя как магнит.

– Все равно – нет.

– Тогда я тебе тоже скажу, – сказал товарищ Д. – Я ведь тоже не дьявол. Какой я, к черту, дьявол?

– А кто? – спросил Сашок.

– Допустим, инопланетянин. Испытываю человечество на прочность. На предмет вторжения.

– Не верю, – сказал Сашок. – У этих, инопланетян, три ноги. И они зеленые.

– Любопытное наблюдение, – сказал товарищ Д. – Видно, у тебя большой опыт общения с нами.

Сашок смутился. Опыта у него не было.

– А может, я фокусник, – сказал дьявол. – И деньги у меня фальшивые. Ты не расстраивайся.

– Я не расстраиваюсь, – сказал Сашок.

– Вы правильно сейчас подумали, – заметил товарищ Д., усаживаясь на лавочку и указывая Сашку место рядом с собой. – Хорошо, что жив! По глазам вижу, радуетесь. Это чудесно – ощущать себя живым. Я живу на свете уже семь тысяч лет и не устаю радоваться жизни. Вы, наверное, полагаете, что я вызвал моих подопечных, потому что не хотел марать рук. Или более того – боялся оказаться с вами лицом к лицу? Нет, мой милый чудак. Это урок мне. Каждый из них в ситуации с вами вел себя неправильно, наивно и даже глупо. Но сам факт того, что расписки были мною утеряны, вызвал в них некоторое недоверие к моему всевластию. А это недопустимо. Сомнений быть не должно. Всегда и при всех обстоятельствах они должны помнить, что они – блохи рядом со мной. Вам ясно?

– Мне ясно, – сказал Сашок. – Что вы, может быть, и не дьявол.

– Почему?

– А потому что, если ты всемогущий, зачем это доказывать?

– Чудесно, – сказал товарищ Д. – Великолепная логика. Надо запомнить ваши слова. Вы мне нравитесь.

– А вы мне нет.

Ни один разумный человек не стал бы продолжать встречи с жертвами дьявола. Отдал бы бумажник в милицию. Или бросил бы на улице.

Но в Сашке возник азарт. Глупый, конечно, азарт. Ты играешь в карты, проигрываешь, все вокруг твердят: уйди, разоришься. А ты всем назло ставишь на кон последнее добро. Так, говорят, с гусарами бывало.

А может, это был не азарт? Может быть, Сашку очень не понравилась психология дьявола? Запугать решил? Кооперативными шашлыками советских людей душить вздумал? Если какой-нибудь Спикухин перед тобой трепещет, неужели это значит, что все у нас такие спикухины? И неужели нет среди твоих жертв человека, которого стоило бы спасти? Чем больше таких вопросов задавал себе Сашок, тем крепче становилось его намерение попробовать счастья еще разок. Хотя бы для того, чтобы насолить этому товарищу Д.

– Нет, – сказал Сашок, – Я случайно нашел. Думаю – надо помочь хорошему человеку.

– Помогать надо, – согласился Спикухин, еще налил. – А я решил, что ты из органов. Вернее, нет, сначала я думал, что ты – сам товарищ Д. Только в другой форме. А потом вижу: наверное, из органов. А ты не знаешь, где я работаю, – значит, не из органов. Сечешь?

– Просек, – сказал Сашок. – Я тебе ее для этого и нес. Сначала думал – сам сожгу, а потом думаю – нет, надо, чтобы ты сам.

– Зачем жечь? – не понял Спикухин.

– Чтобы душу спасти.

– Ты мне про душу не надо, – сказал Спикухин. Он налил еще. Выпили. Заели колбасой. – Человек мне помог, я его подвести не могу.

– Кто помог?

– Товарищ Д.

Раньше Сашку не приходилось задумываться, есть ли у человека душа. Наука вроде бы это отрицает. С другой стороны, некоторые люди ходят в церковь. Сашок учился в школе, прочел в своей жизни, наверное, тысячу книг. Он знал про трагедию доктора Фауста и отлично понимал, что человек, продавший душу дьяволу, лишь на первых порах добивается выгод. А затем ему приходится за это дорого платить.

Конечно, Сашку были неизвестны услуги, которые оказал дьявол этим неизвестным ему людям. Но если есть дьявол, то приходится признать, что есть и ад. А в аду котлы для грешников. Ясно? И тут, рядом с ним, в нашей столице, живут легкомысленные люди, которые увлеклись легкой наживой и забыли о расплате. Такое случалось с Сашком. И он знал, что расплата в конечном счете куда горше, чем минутные выгоды.

Сашок очень расстроился. Он, правда, еще уговаривал себя, что имеет дело с шуткой, но сам вид бумажника из шершавой, может, даже человеческой, кожи такую возможность рассеивал.

Сашок перебирал расписки и пытался по почерку и по виду бумажки угадать, что за люди попались на удочку к врагу человеческому. Вот расписка Спикухина Эдуарда Юрьевича, почерк мелкий, даже лукавый, подпись в завитках. Кто ты, Спикухин? Что получил ты, что потеряешь? Вот крупные, почти детские буквы, нарисованные кровью на узком листочке Невской Тамарой Михайловной. Дрожишь ли ты, Тамара, перед лицом вечности? А вот летящие, поэтические строчки: «Я, Зельдовский Мирон Гаврилович…» Куда ты улетел, Мирон Гаврилович? Поглядеть бы на тебя, голубчика, когда твоя головенка будет торчать из кипящего котла.

А почему не поглядеть сейчас? Ведь символично, что именно в тот день, когда Сашок решил начать новую жизнь, какая-то высшая сила подсунула ему этот бумажник. Может, от него ждут, что он выполнит свой человеческий и гражданский долг?

Сашок понял, что хочет помочь этим неведомым людям. Пускай операция связана с риском, может быть, с опасностью для жизни. Но нельзя же отворачиваться от людей, если можешь им помочь. Этому Сашка учили в школе, об этом говорила покойная мама. Любому человеку, если он не закоренелый злодей, хочется делать добрые дела. Хочется увидеть благодарные взоры спасенных женщин и детей. И даже хочется вступить в схватку с силами зла.

– А почему бы и нет? – сказал вслух Сашок, сунул бумажник в правый карман куртки, а бумажки в левый и отправился по первому из адресов, чтобы возвратить жертве дьявола расписку кровью и этим спасти его бессмертную душу.

Это благородное решение совершило переворот в сердце Сашка, который внутренне, хоть и не подозревал об этом, именно в этот момент начал превращаться в Александра Ивановича Здешнева, человека с будущим.