Город Мечтающих Книг

— Орм освободил его дух и унес в высшие сферы вселенной, где пересекаются и сливаются все творческие идеи. Это были края без вещества, без жизни, без единого атома материи, но исполненные столь напряженного воображения, что кругом танцевали звезды. Здесь можно было окунуться в чистейшую фантазию и напиться той силы, которая некоторым не дается никогда в жизни. Одной секунды в этом силовом поле хватало, чтобы породить роман. В этом безумном месте не действовали законы природы, и измерения громоздились как неразобранные рукописи, здесь смерть была лишь глупой шуткой, а вечность — движением ресниц.

— Мы не оставим тебя одного, — сказал Гольго.
— Но я все равно почти мертв! — прокряхтел Дождесвет. — Бегите же!
— Ни в коем случае, — отозвался Гольго. — Ты еще всех нас переживешь!
— Ну и упрямец же ты, Гольго, — проворчал псович. Потом разгладил одеяло и как будто на мгновение задумался, а после удивительно твердым голосом сказал: — Ну ладно, вы не оставляете мне выбора. Тогда умру прямо сейчас.
И Канифолий Дождесвет со вздохом опустился на подушку.
— Что это ты делаешь? — подозрительно и с явным беспокойством спросил Гольго.
— Умираю, — отозвался Дождесвет. — Я же только что сказал!
— Вот и нет! — воскликнул Гольго. — Нельзя умереть по собственной воле! Никто этого не может.
— А я могу, — упрямо возразил охотник за книгами. — Я — Канифолий Дождесвет. Величайший герой Книгорода. Я уже много всякого сделал, на что меня считали неспособным.
На этом псович закрыл глаза, еще раз застонал и перестал дышать.
— Канифолий! — закричал Гольго. — Хватит валять дурака!
Некоторое время царила полная тишина. Я боязливо положил руку на грудь охотника.
— Сердце не бьется, — сказал я мгновение спустя. — Канифолий Дождесвет умер ради нас.