Цитаты из книги Город Мечтающих Книг

"Здесь начинается рассказ".

"Да, я говорю о месте, где чтение может ввергнуть в безумие. Где книги способны ранить, отравить, да что там, даже убить. Только тот, кто ради этой книги готов пойти на подобный риск, кто готов поставить на кон свою жизнь, лишь бы узнать мою историю, пусть последует за мной к следующему абзацу. А прочих я поздравляю с малодушным, но благоразумным решением остаться дома. Всех благ вам, трусы! Желаю вам долгого и смертельно скучного прозябания и этой фразой делаю вам ручкой!"

"Со временем шок преобразится во вдохновение. Ты почувствуешь потребность потягаться с этим совершенством. И однажды, если не опустишь руки, ты сумеешь стать с ним вровень".

" ... не в том дело, как начинается рассказ. И не в том, как он заканчивается. А в том, что происходит между началом и концом".

"Тут имелись приключенческие романы с вложенным платком для вытирания пота. Восторг-романы с сушеными листьями валерианы, которые можно понюхать, когда нервы уже не выдерживают от напряжения. Книги с тяжелыми навесными замками, запечатанные наттиффтоффской цензурой («Покупка разрешена, чтение запрещено!»). Один магазинчик торговал исключительно незаконченными произведениями, сплошь рукописными, которые обрывались на середине повествования, потому что авторы умерли в процессе написания".

" - Пст... Разгром не желаете?"

"Что живо, можно убить. Что мертво, можно съесть".

"Все зло исходит от живых, мертвые - народ мирный".

""И Орм упасти, чтобы я одобрял все, вышедшее из-под его пера. Какая только ахинея из-под него не выходила!"

"Вчера он прочел три — три! — толстых барочных романа, и только посмотри на него. Худой, как жердь! А если я себе такое позволю, мне потом приходится неделями читать на диете".

"Никогда не пиши роман от имени дверной ручки!"

"И читателю тогда больше всего хочется закричать им: «Не ходи! Да не ходи же туда, идиот! Это ловушка!» Но потом опускаешь книгу, откидываешься на спинку кресла и думаешь: «Ха… А почему нет? Пусть себе идет! Там его обязательно будет ждать гигантская стоногая паучиха, которая оплетет его паутиной и высосет все соки… весело будет. В конце-то концов, это же литература ужасов, пусть помучается». И, разумеется, вопреки здравому смыслу персонаж замонийской литературы идет прямиком в ловушку, где его поджидает стоногая паучиха, которая оплетает его паутиной и пытается выпить все соки".

"юбопытство — самая мощная движущая сила во вселенной, ведь она способна преодолеть две ее величайшие тормозящие силы — здравый смысл и страх".

"Нам не нужна великая, безупречная литература. Нам нужна посредственность. Барахло, хлам, массовый товар. Все больше и больше. Все более толстые книги ни о чем. В счет идет лишь проданная бумага, а не слова, которые на ней напечатаны".

"Толстые книги потому толстые, что у автора не было времени выражаться короче".

" - Создавать книги ты еще не можешь, - отрезал Тень-Король, - а вот убивать их уже научился. Может тебе стоит стать критиком?"

"... дело в том, как ярко пылает в тебе Орм, пока ты пишешь".

"Просто карабкайся дальше. Всё равно, что роман пишешь: в начале просто, первые главы пишутся сами собой, но потом устаёшь, оглядываешься назад и видишь, что одолел только половину. Смотришь вперёд, а конца и края ещё и не видно. Если ты утратишь мужество, пиши попало. Начать легко. Трудно закончить".

" - Величайшая опасность из всех? Здесь? Где? Где она? - Я в панике огляделся по сторонам, ища упитанную змею или лорнетного ухощипа.

• Она в тебе, - ответил Гомунколосс. - Это твой собственный страх".

  "Исключительно приятно, мои верные читатели, шагать по разлабиринтченному лабиринту после стольких дней в лабиринтах, которые слишком уж хорошо залабиринтчены".

Да, я — гордый мурх, мурх на току. Я немедля принялся надувать щеки и мурхать во все горло, чтобы заявить о своих правах на все окрест и привлечь к себе муршьих самочек. Я ходил, переваливаясь, и показывал книжнецам мои величественно раздутые щеки: пусть знают свое место, здесь обитают мурхи! Я встопорщил перья и страстно замурхал, я всецело проникся своей мурховостью.

На истерический смех книжнецов я старался не обращать внимания, эти жалкие гномы меня не интересовали. Но где же самочки? Я ведь мурхаю так трогательно, просто немыслимо, чтобы они не откликнулись на такие призывы.

Гудение книжнецов изменилось, стало гораздо ниже, и мне пришло в голову, что на самом-то деле я личинка. Разумеется, личинка книжного червя! Чего я тут размурхался? Без промедления я лег на брюхо и пополз в пыли. И плевать, что книжнецы хихикают и гогочут. Меня ждет важное дело, нельзя отвлекаться на нелепое поведение других существ. Ведь я отправился на поиски книг!