Отзывы о книге Надежда Николаевна

Жил-был художник Лопатин. И решил он написать портрет Шарлотты Корде. В голове он уже всё себе представил и нарисовал. Осталось дело за малым - перенести свой замысел на холст. Пригласил натурщицу, нарядил в специально пошитое платье и начал. И вот беда: статью натурщица подходит, а лицо - даже отдаленно не похоже. Решил по фантазиям нарисовать, но получился неживой робот. И зачах художник. Но тут его знакомят с Надеждой Николаевной. И вот! Это его Шарлотта Корде, один в один, будто он её когда-то видел и её лицо осталось у него в памяти. Он сразу же её приглашает. НН немного помялась, посомневалась и согласилась, хоть её друг и был сильно против. И работа пошла. И заодно пошли подробности, что НН - девушка очень облегченного поведения с непростой судьбой и в добавок она же делает признание, что убила человека. Основных подробностей мы так и не узнаем, они пройдут мимо нас. Пока рисовалась картина между натурщицей и художником произошло сближение плавно переходящее в любовь. НН завязала с прошлой жизнью, а у художника расстроилась помолвка с троюродной сестрой Соней. И хотелось бы написать, что жили они долго и счастливо. Но увы. Жили недолго и счастливо тоже не получилось. Ревность, а может и даже зависть Бессонова преждевременно закончила эту историю. Очень спокойное повествование, как бы не сказать скучное. Вот совсем не цепляет.

Писатель Гаршин мне известен безусловно как сочинитель рассказов для детей. И потому было крайне любопытно взять в руки (в данном случае — в уши) его единственное крупное произведение, повесть.

Дальше...

Драма молодой женщины, попавшей в силу своего безденежного отношения в зависимость от мужских прихотей — тема далеко не новая. И взаимоотношения молодого человека, искренне полюбившего такую женщину, с нею и с другими людьми всегда представляет интерес. Потому что Дама всё о себе и о своём месте в этом мире понимает и не решается поверить в настоящее чувство и в своё право на него.

Конечно, Гаршин крайне осторожно относится к описаниям и потому мы только намёками понимаем, что героиня повести Надежда Николаевна по сути является содержанкой. Гаршина как раз всякий физиологизм интересует мало, а вот психология отношений и чувств для него важна. Тем более, что перед нами не просто треугольник, но даже четырёхугольник человеческих страстей и отношений. А четырёхугольник — фигура неустойчивая и непрочная, всё заканчивается трагедией, причём страдают все четыре завязанных в общий клубок человека.

Не скажу, что повесть очень интересна с позиций современных требований, экшена в ней маловато. Но для своего времени она вполне адекватна, а по сути затронутых в ней проблем актуальна и в наши времена.

Итак, юный талантливый художник, наивный, восторженный. И его муза - падшая женщина. Мы не знаем о ней ничего - ни фамилии, ни среды, из которой она вышла... Автор не расскажет ее историю - можно лишь догадываться. Ясно только, что это не бывшая горничная, изнасилованная барином и не гимназистка, которую развратил преподаватель. Нет, Надежда Николаевна явно воспитанная, образованная женщина, скорее всего хорошей фамилии... Что же с ней случилось? Вариантов много. Художник (он же рассказчик), страстно любящий, неспроста умалчивает об этом. "Я не хочу, чтобы ее судили другие" - сам он давно уже ее простил.

И вот эта женщина, торгующая собой, становится музой, а затем и возлюбленной молодого художника Лопатина. Он пишет с нее свою лучшую картину. Она - его идеал, он влюблен совершенно искренне... Что ж, бывает, что крайности сходятся. Эта Надежда Николаевна, по крайней мере, не похожа на его знакомых дам, она другая - усталая, опустошенная, опротивевшая себе, все еще своеобразно красивая. И все могло кончится сладкой сказкой, если бы не вмешался третий - "злой дух", носящий символичную фамилию Бессонов. Он не может спокойно смотреть на счастье этих двоих - зависть, ревность, чувство собственности (а как же, ведь могла бы быть моей!) доводят его почти до помрачения рассудка...

А если бы никакого Бессонова не было в этой истории? Что-то подсказывает, что вряд ли героям суждена безмятежная семейная жизнь. Лопатин слишком юн и пылок, он живет своими картинами, обожествляя тех, кого пишет. А что потом? Новая картина, новая муза? Как бы искренно он не клялся в любви, она не будет вечной - такие артистические натуры, как правило, непостоянны. А что тогда делать этой женщине, снова брошенной, снова обманутой? А так - пусть хоть несколько дней, но она все же была счастлива.

Всеволод Гаршин - русский писатель, поэт и критик. Он узаконил в литературе такое понятие, как новелла. Повесть "Надежда Николаевна" самое крупное его произведение.  Немного напоминает  Александр Куприн - Яма   , но не так откровенно написано, а лишь пару слов из которых можно догадаться, как она зарабатывает на жизнь. Повстречав нашего главного героя, Андрея, она решает бросить прежнюю жизнь. Само произведение очень маленькое, сжатое и хотелось чуть больше подробностей. Финал несчастный, но мне не хватило трагизма в самом повествовании.

Сначала цитата:

Да, у меня был талант. Я думаю так не по отзывам товарищей и знатоков, не по быстроте, с какою я прошел курс академии, а по тому жившему во мне чувству, которое являлось всякий раз, когда я начинал работать. Тот, кто не художник, не может испытать тяжелого и сладкого волнения, с каким первый раз приступаешь к новому холсту, чтобы начертить на нем свое создание. Тот, кто не художник, не может испытать забвения всего окружающего, когда дух погружен в образы…

Вдохновение для настоящего художника - это когда он поднимается над суетой и остается один на один с Богом. И когда при этом возникает любовь - то это самое светлое и чистое чувство , способное преобразить кого угодно, даже падшую женщину. Но с другой стороны она же может вызвать и бурю ревности , зависти и ненависти у людей, обуреваемых страстью. Отсюда и грустный финал этого любовного треугольника..

Русские интеллигенты – жертвы внезапных и мощных бессознательных страстей. (Ещё бы, если товарищ впервые влюбился в 25 лет!) Тема совсем не моя, но нельзя сказать, чтобы я тут же отшвырнул книгу прочь – напротив, дочитал до конца. Помимо ощущения, что это – «попсовая» вещь того времени, получилась она у Гаршина не очень, в основном по причине главного женского образа. Надежда Николаевна, местная femme fatale, не вышла убедительной, а если точнее, не вышла никакой. История о пылающих любовях не показана, а рассказана, к ней подмешаны психические дисбалансы человеческих душ, а затем быстрыми росчерками описаны всякие угрожающие позы, казни и прочее, что подано отнюдь не выразительно (мда, Достоевского тут не хватает, Арцыбашева также!). Финальный драматический ход тоже не совсем удался – видимо, весь расчёт был на острую эмоциональную реакцию читателей (читательниц?), которая вряд ли будет соответствовать ожиданиям автора спустя сто лет. Гаршин, право, интереснее в творческой теме, чем в лири... Нет, слово «лирическая» не подойдёт. «Африканские страсти» тоже. Там какие-то постоянные намёки на драматические надломы характеров, и наш автор в этом не спец.

Художник Лопатин ищет модель для написания Шарлотты Корде, убившей Марата. Недавно он прочел о Шарлотте у сентиментального Ламартина, где «из ложного пафоса …болтливого француза …вышла чистая фигура девушки-фанатика добра». Нужно было найти натурщицу с особым, ТАКИМ, лицом. Знакомый Бессонов отговаривает его: «Надо ЭТО в своей крови иметь.» И бросает фразу, что есть на примете походящая особа, но…по мнению Бессонова «стоящая на нижней ступеньке человеческой лестницы,» и которая «скоро свалится в пропасть». Так перед нами возникает героиня, давшая название рассказу – гордая интеллектуалка Надежда Николаевна и тема, к которой Гаршин уже обращался 7 лет назад, в 1878году в рассказе «Происшествие»: существование мирового Зла в виде проституции. Гаршин назвал падшую женщину по имени-отчеству ;это уже было вызовом тогдашнему обществу. И только любовь может победить зло. Художник Лопатин влюбляется, но вновь «влюбляется» в Надежду Николаевну мятущийся Бессонов: -«Он презирал ее, а теперь начинает любить. Какое завистливое сердце!..»-так характеризует Бессонова знакомый Лопатина Гельфрейх, выживающий на написании кошачьих портретов. Портрет Шарлотты с Надеждой Николаевной начинает получаться, ее чаепития с Лопатиным сближают главных героев, даже «кошачий художник» начинает писать свою главную картину: так, у него в будущей картине задумывается Илья Муромец над Нагорной проповедью Христа:- «Если ударят в правую щеку, подставить левую? … Хорошо, если ударят меня, а если женщину обидят или ребенка тронут или наедет поганый и начнет грабить да убивать твоих, господи, слуг? Господи, не могу я послушаться тебя!.. Поеду биться во имя Твое, ибо не понимаю я твоей мудрости, а дал ты мне в душу голос, и слушаю его, а не тебя! А если и не «выразят» этого вопроса краски, то хотя бы ВОПРОС будет поставлен. И вопрос, который не даст людям покоя, нужно задавать каждый день, час, мгновение! И заканчивает свою тираду Гельфрейх замечательно: - Я давно думал об этом, да вот коты все сбивали… Любовь, кажется, преображает к лучшему все вокруг. Лишь один Бессонов не желает отдать первенство «освобождения падшей» вялому ,слабому Лопатину, которого «завтра поглотит что-нибудь другое». Выстрел из револьвера убивает Надежду Николаевну, раненый Лопатин убивает, пытаясь защитить ее, Бессонова. -Скоро господь простит меня , и мы, все трое, встретимся там, где наши страсти и страдания покажутся ничтожными и потонут в свете вечной любви...-таков немного слащавый конец рассказа, в котором Гаршин так и не разрешил свой главный вопрос-борьбы с мировым злом. Лучше уж со всеми покончить разом...

Простая история, но притягательна именно своей простотой. Молодой художник мечтает написать портрет Шарлотты Корде - убийцы Марата. И картина-то у него уже в голове - только не хватает нужной натурщицы. И неожиданно художник находит ту, которая ему нужна. И встречи перерастают в нечто большее,чем простое позирование. Повесть читается легко,интересно. Гаршин вообще какой-то особенный писатель,вроде и история у него простая,но в то же время есть и социальные вопросы и философские,есть интрига и преступление. Прочитано в рамках игра в классики