Незнакомка из Уайлдфелл-Холла

Вам следует быть осторожной, когда вы будете выбирать, кому отдать свою руку. И самое благоразумное для вас — вовсе ее не отдавать.

Сердце у меня достаточно окаменело, и разбить его не очень легко, и жить я намерена так долго, как мне будет дано.

А потом я увидела мерцающие там вечные звёзды. Я знала, что их Бог — мой Бог, что он крепость моего спасения и всегда преклонит ко мне слух. «Я не отвергну тебя и не оставлю», — словно донеслось до меня из-за бесчисленных небесных светочей. Да-да! Я всем своим существом поняла, что он не оставит меня безутешной, что, земле и аду вопреки, я найду силы для всех поджидающих меня испытаний, а потом обрету несказанный покой.

Когда моё зрение и мысли слишком долго сосредоточены на каком-то предмете, я перестаю им доверять.

... по-моему её больше тревожит мысль, что вы слишком много о ней думаете, а не то, что вы еë забыли.
— Она права.
— Но боюсь, вас тревожит как раз обратное.

От него разбило конюшней, где он наслаждался обществом себе подобных - то есть лошадей ...

Гордость ли заставляла меня с таким упорством делать вид, будто я во всем довольна своим жребием?

... решил последовать примеру Магомета и самому пойти к горе раз уж она не пожелала пойти к нему.

Мне незачем описывать чувства, с каким я подходил к святилищу моего былого блаженства, где родилось столько восхитительных воспоминаний и блаженных грез, уничтоженных теперь одной губительной истиной.

— В таком случае вы полагаете, что оба пола равно слабы и склонны ошибаться, однако малейшее соприкосновение с пороком, малейшая тень тут же навеки погубит женщину, тогда как характер мужчины только укрепится и обогатится

Очень больно сомневаться в искренности тех, кого мы любим

«О Господи! И она столько времени меня обманывала? — Он отвернулся, подавляя мучительный стон, и вновь заметался по комнате в страшном волнении. У меня сжалось сердце, и я попыталась его утешить, хотя и не знала как.

<..>

Он с такой мукой вдруг ударил себя по лбу, отвернулся к окну и, подняв глаза к безмятежному небу, пробормотал:

— Господи, хоть бы умереть!»

«...умнее всего забыть прошлое, не заглядывать в будущее, но жить только этим днем»

Как чудесно, если бы я осмелился открыться ей, дать волю чувствам, столь долго заключённым в моём сердце и рвавшимся теперь наружу, как ни старалось оно их сдержать!

...мои чувства искали выхода в движении, а идти больше мне было некуда. Я должен увидеть её, поговорить с ней — это я знал твёрдо. Но что я скажу, что сделаю, мне было неизвестно.

-Когда мое зрение и мысли слишком сосредоточенны на каком-то предмете, я перестаю им доверять.
-Это лишь одно из многих зол, которыми чревато одиночество