Цитаты из книги Рудин

...никто так легко не увлекается, как бесстрастные люди.

Летняя ночь и нежилась и нежила.

В нем было много добродушия, -- того особенного добродушия, которым исполнены люди, привыкшие чувствовать себя выше других. В спорах он редко давал высказываться своему противнику и подавлял его своей стремительной и страстной диалектикой.

Вы нападаете на философию; говоря о ней, вы не находите довольно презрительных слов. Я сам ее не больно жалую и плохо ее понимаю: но не от философии наши главные невзгоды! Философические хитросплетения и бредни никогда не привьются к русскому: на это у него слишком много здравого смысла; но нельзя же допустить, чтобы под именем философии нападали на всякое честное стремление к истине и к сознанию.

"Три несчастья: Жить зимой в холодной квартире, носить летом узкие сапоги, да ночевать в комнате где пищит ребенок"

Все преувеличивать было его страстью. Например: о каком бы несчастье при нем не говорили - рассказывали ли ему, что громом зажгло деревню, что вода прорвала мельницу, что мужик себе топором руку отрубил, - он всякий раз с сосредоточенным ожесточением спрашивал: "А как ее зовут?" - то есть как зовут женщину, от которой произошло то несчастие, потому что, по его уверениям, всякому несчастию причиной женщина, стоит только хорошенько вникнуть в дело.

… с какими бы помыслами ни начинал дело, всякий раз непременно кончал его тем, что жертвовал своими личными выгодами, не пускал корней в недобрую почву, как она жирна ни была.

Всякому тяжело первое разочарование; но для души искренней, не желавшей обманывать себя, чуждой легкомыслия и преувеличения, оно почти нестерпимо.

-Положим он умён, он гений! - говорила она, - да что же это доказывает? После этого всякий может надеяться быть моим зятем?

– … Если б я была мужчина, я только в таких бы женщин влюблялась. – Неужели? – Непременно. Такие женщины по крайней мере свежи, а уж под свежесть подделаться нельзя.

Боже мой! в тридцать пять лет все еще собираться что-нибудь сделать!..

– Мой конек… А у женщин их целых три, с которых они никогда не слезают – разве когда спят. – Какие же это три конька? – Попрек, намек и упрек.

-- Фи! фи! -- воскликнула Дарья Михайловна, -- как вам не стыдно это говорить, старый вы грешник! Истины нет? Для чего же жить после этого на свете? -- Да уж я думаю, Дарья Михайловна, -- возразил с досадой Пигасов, -- что вам во всяком случае легче было бы жить без истины, чем без вашего повара Степана, который такой мастер варить бульоны! И на что вам истина, скажите на милость? ведь чепчика из нее сшить нельзя!

Никто так не увлекается, как бесстрастные люди.