Зверская ферма

Впервые до него дошла грандиозность поставленной задачи. Как общаться с будущим? В силу объективных причин это невозможно. Либо оно похоже на настоящее и тогда пропустит его слова мимо ушей, либо вовсе непохоже, и тогда рисковать вообще не имеет смысла.

Но и у старости есть радости. Забот уже тех нет. С женщинами канителиться не надо — это большое дело. Веришь ли, у меня тридцать лет не было женщины. И неохота, вот что главное-то.

Партийный идеал — это нечто исполинское, грозное, сверкающее: мир стали и бетона, чудовищных машин и жуткого оружия, страна воинов и фанатиков, которые шагают в едином строю, думают одну мысль, кричат один лозунг, неустанно трудятся сражаются, торжествуют, карают — триста миллионов человек — и все на одно лицо.

Удачный половой акт — уже восстание. Страсть — мыслепреступление.

Она даже напоминала ему по утрам, чтo им предстоит сегодня вечером, — дабы он не забыл. Для этого у нее было два названия. Одно — «подумать о ребенке», другое — «наш партийный долг» (да, она именно так выражалась).

Зачатие должно происходить путем искусственного осеменения (искос на новоязе), в общественных пунктах.

Вся история превратилась в палимпсест, выскобленный дочиста и переписанный заново столько раз, сколько было нужно.

Здравомыслие — не вопрос статистики.

“Лучшие книги рассказывают о том, что уже знаешь.

Правоверность — это когда не думаешь, потому что не нужно.

Прошлое умерло, будущее невообразимо.

Два человека обменивались двусмысленным взглядом, длившимся секунду, может, две - и дело с концом. Но даже это стало заметным событием для человека, вынужденного жить в одиночестве.

–Я тебя предала,
–Я тебя предал,

Мнения масс Партию больше не волнуют. Им дозволена интеллектуальная свобода, потому что интеллекта у них нет.

Если нам удастся сохранить свой разум, как им удалось сохранить свое тело, то мы сможем с ними соединиться и передать тайное знание: два плюс два равно четыре.

Индивид обретает власть лишь тогда, когда перестаёт быть индивидом.