Это было одно из тех видений, что, несмотря, на все характерные приметы сна, являются прямым продолжением работы мысли человека, - бывает, ему открываются такие факты и приходят такие идеи, которые не теряют своей новизны и ценности и после пробуждения.
Знать и не знать, владеть полной правдой и говорить тщательно сфабрикованную ложь, придерживаться одновременно двух взаимоисключающих мнений, знать, что они противоречат одно другому, и верить в оба, обращать логику против логики, не признавать мораль и в то же время клясться этой самой моралью, верить, что демократия невозможна, и утверждать, что Партия защищает демократию, забывать все, что приказано забыть, а потом, при необходимости, вновь вспоминать об этом и, самое главное, применять такую диалектику и к самой диалектике.
Вдруг стало трудно продолжать. Уинстон закрыл глаза и нажал на веки пальцами, словно стараясь выдавить навязчивое видение. Хотелось выругаться громко, грязными словами. Или биться головой о стену, отшвырнуть стол, выбросить чернильницу в окно - словом, сделать что нибудь неистовое, шумное, причиняющее боль, чтобы отключить мучающую память...
Худший враг, подумал он, наши собственные нервы. Внутренне напряжение всегда готово прорваться наружу.
Ему пришло в голову: в кризисных ситуациях люди сражаются не с противником, а со своим телом...И вот так всегда, подумал он, вероятно, в любых героических и трагических ситуациях - на поле боя, в камере пыток, на тонущем корабле - все, за что ты боролся, забывается, потому что тело разбухает и заполняет собой всю вселенную, и даже если тебя не парализует страх или крик от боли, жизнь все равно превращается в непрекращающуюся борьбу с голодом, или холодом, или бессонницей, или больным желудком, или мучающим зубом.
Власть - цель, а не средство. Не диктатуру устанавливают, чтобы защищать революцию, а революцию делают для того, чтобы установить диктатуру. Цель насилия - насилие. Цель пытки - пытка. Так вот, цель власти - власть.