Цитаты из книги Сиддхартха

Все преходяще в мире образований - преходящи, в высшей степени преходящи наши одеяния, прически наших волос, преходящи самые волосы и тело наше.

- Сткр я, - ответил Говинда, - а искать никогда не переставал. И не перестану - так уж видно мне суждено. И ты, сдается мне, искал: не скажешь ли ты мне чего-нибудь, почтеннейший?

• Что же я могу сказать тебе, достопочтенный? Разве то, что ты слишком много ищегь; из-за чрезмерного искания ты не успеваешь находить.

Я почувствовал, как мысль о единстве мира обращается в моих жилах, как моя собственная кровь.

Все это всегда было, да он-то ничего не замечал – он был слишком далек от всего этого. Но теперь его интересовало все, что его окружало, он сам был частицей окружающего мира. Через его глаза проносились и свет, и тень, месяц и звезды проходили через его сердце.

Сиддхартха оставался беззаботным по-прежнему. Если получался барыш, он равнодушно принимал его; если же терпел убыток, то смеялся и говорил: «Вот как! Это дело, значит, не выгорело».

Кто подлинно ищет, подлинно желает найти, тот не может принять никакого учения. Тот же, кто нашел, может одобрить любое, да-да, любое учение, любой путь, любую цель.

Руганью никогда ничего не достигалось.

Мудрість подарувати не можна. І якщо мудрець намагається її комусь подарувати, вона завжди обертається глупством.

— Коли хтось шукає, — провадив Сіддхартха, — то часто буває, що очі його бачать лиш те, що він шукає, і вже він не в змозі нічого знайти, ні для чого не в змозі відкритись, бо думає тільки про те, що шукає, бо має мету, бо вона його зачарувала. Шукати — це мати мету. А знаходити — це бути вільним, відкритим, не мати мети. Ти, о достойний, і справді, либонь, шукаєш, бо, йдучи до мети, не помічаєш того, що в тебе перед очима.

«Уміти писати — це добре, а вміти думати — ще краще. Розум — це добре, а терпіння — ще краще».

Сиддхартха подарил свое платье бедному встреченному по дороге брахману. Теперь он имел на себе только повязку вокруг чресел и кусок материи без швов, землистого цвета, служивший ему плащем. Пищу он принимал только раз в день и притом лишь такую, которая не была приготовлена на огне.

Ты все будешь стоять так и ждать, пока не наступит день, полдень, вечер?

• Я буду стоять и ждать.
• Ты устанешь, Сиддхартха!
• Устану.
• Ты умрешь, Сиддхартха!
• Умру.
• Ты предпочитаешь умереть, чем слушаться отца?

Зачем ему, безупречному, надо каждый день смывать грех, каждый день совершать очищение - каждый день проделывать все сызнова?

Но где же, где это Я, это сокровенное, это начало начал?

Слова вредят тайному смыслу.

Ибо невинным всегда можно стать снова, если познать свою боль и свою вину и перестрадать их до конца, вместо того чтобы винить во всем других

Но лицо его и походка, его тихо опущенный взор, его тихо свисающая рука и даже каждый палец на этой тихо опущенной руке дышали миром, дышали совершенством.

Мудрость в устах мудреца, пожелавшего передать ее другому, всегда обращается в глупость.

Сиддхартха не мог последовать совету друга, он не в силах был расстаться с сыном. Он безропотно выполнял все его прихоти, он позволял ему не замечать себя, он молчал, он ждал, каждый день начиная сначала свою борьбу, вооруженный мечом доброты, защищенный шитом терпения. И Васудева молчал и ждал, исполненный доброты, мудрости, смирения. В искусстве терпения они оба были мастерами.