Когда мы, мертвые, пробуждаемся

Ирена. Непоправимое мы видим лишь тогда, когда... (Обрывает.)
Рубек (вопросительно глядя на нее). Ну?..
Ирена. ...Когда мы, мертвые, пробуждаемся.
Рубек (мрачно качает головой). А что, собственно, мы видим тогда?
Ирена. Видим, что мы никогда не жили.

Майя. Уф, Рубек! Как ты можешь сидеть тут и слушать этот визг ребятишек! И глядеть на их неуклюжие прыжки.
Рубек. В этих движениях прорывается иногда что-то гармоническое... почти вроде музыки... Несмотря на всю неуклюжесть. И порой интересно наблюдать и ловить эти моменты.
Майя. Всегда и во всем художник!
Рубек. Желал бы и оставаться им.

Майя. А вы в самом деле настоящий медвежатник?
Ульфхейм. Предпочтительно медвежатник, сударыня.А то не брезгаю и другой дичью, какая попадется. И орлами, и волками, и женщинами, и лосями, и оленями... Только чтобы дичинка была свежая, сочная, с настоящей кровью...

Майя. Да ты послушай, какое здесь безмолвие!
Рубек. А ты можешь это слышать?
Майя. Что?
Рубек. Безмолвие.
Майя. Конечно, могу.
Рубек. А что ж, пожалуй, ты и права, mein Kind! Действительно, безмолвие можно слышать.