Цитаты из книги Давид Бек

«Злодей знал, как много у него прегрешений — за свою жизнь он совершил немало позорных поступков. И как коммерсант, смотрящий на всё с точки зрения наживы, он понимал, сколь многим обязан армянской церкви, которая смывает с его души грязные пятна и избавляет от геенны огненной. И церковь делает это почти даром, безвозмездно.»

«— Не будь он пьяницей, не было бы ему равного во всей Грузии, — заметил великий господин, — у проклятого знаний больше, чем в море воды. Чего только не прочёл — и Псалтырь и «Караманиани», и даже «Вепхистхаосани».»

«— Принимаю, — ответил он, — принимаю грузинского бога, Иисуса Христа, крест и Евангелие — они те же, что и у армян.

— Как это те же? У грузин один бог, у армян — другой. Грузинский бог — грузин, а армянский — армянин. Если не веришь, спроси у нашего попа, он тебе то же самое скажет.»

«Звёздочка, искорка, гасни скорее во мгле,

в небо возьми меня, тяжко мне жить на земле.

Век отработал, душу и горб натрудил,

а недовольному барину не угодил.»

«Жёнушка, жёнка, ясные глазки, трудись, пряжу пряди, шей побыстрей, не ленись. А как потребует сборщик годичный налог, я подарю тебя барину, милый дружок.»

«Бык мой, бычок мой, труженик смелый, трудись, поле паши, сей семена, в бричку впрягись. А как потребует сборщик годичный налог, я подарю тебя барину, милый дружок.»

«Доченька, дочка, алые щёчки, цвети.

Дам тебе хлеба, только скорее расти.

А как потребует сборщик годичный налог,

я подарю тебя барину, милый дружок.»

«Тёлочка, тёлка, гладкая шкурка, гости́.

Дам тебе сена, только скорее расти.

А как потребует сборщик годичный налог,

я подарю тебя барину, милый дружок.»

«Пташка, пичужка, пёстрая грудка, лети.

Дам тебе зёрен, только скорее расти.

А как потребует сборщик годичный налог,

я подарю тебя барину, милый дружок.» 

«— Можете выбрать любую женщину, кроме моей жены, — сказал со смехом толубаши.»

«Первый тост провозгласил за бога, затем за Иисуса, далее за Христа (он считал их двумя разными людьми), а уже после велел выпить за великого господина.»

«Его архалук покрывали заплаты, а кафтан, трехи и шапка были лишь на четверть века моложе него. О почётной древности своей одежды Сакул говорил с большой гордостью.»

«Испечённый в горячей золе кукурузный хлеб тоже говорил о довольно примитивном быте.»

«Если считать еду своеобразным свидетельством утончённости вкуса народа, а также выражением его зажиточности, то Агаси не мог составить по ней благоприятного мнения о Грузии. Блюда эти не имели ни совершенства персидской кухни, ни разнообразия и тонкого вкуса армянской. Это было скорее слепое и неудачное подражание патриархальной кухне полудиких кавказских горцев — лезгинов и черкесов, чем выражением собственных национальных склонностей.»

«То была песня раба, который даже в любовных переживаниях избирает судьёй господина, и всё доброе и прекрасное связывает с ним.»

«Бек был очень высокого мнения о храбрости и преданности армян и старался окружить себя соотечественниками. Их было у него уже больше двадцати человек.»

«Многих привлекла в Грузию известность Давида Бека. Со всех сторон стекались к нему искатели приключений, беженцы, неудачники и находили здесь покровительство и занятие.»

«Во все века так повелось, что вокруг отважного армянина, преуспевающего на службе при греческом, персидском, арабском и грузинском дворах, постепенно собирались желающие устроиться на службу у своего соотечественника.»

«Давид и в самом деле мало разбирался в хозяйстве и семейных делах. Подчас и великие государственные умы, диктующие миру законы, у себя дома не могут навести порядок. Человек военный, Давид не уделял внимания дому.»

«Если бы армянские гении не растрачивали себя в чужих странах, если бы служили своей родине, я уверен, что Армения сегодня не была бы в столь плачевном состоянии...»