Фрейд

Мысль о движении – это уже начатое движение, мысль, если она сильна, об отсутствии движения – это уже реализованный двигательный паралич.

– таки какая превосходная идея – надевать смирительную рубашку на больных, чтобы врачи в это время смогли поехать в отпуск.

Сесили. У вас возникает когда-нибудь чувство беспричинной вины?

Фрейд. Да. Постоянно.

Сесили. Вот и у меня тоже. Когда я больна или ноги отка­зывают, жить еще можно: кажется, что мое тело искупает мою вину.

Фрейд: ... Никогда не надо оставлять следов.
....
Фрейд: ... Я хочу затруднить работу будущих биографов. Они будут плакать кровавыми слезами.

Г о л о с Ф р е й д а з а к а д р о м. Не оставляй после себя никаких следов. Все, что они узнают о наших жизнях, они используют против нас.
М а р т а (возвращаясь к своей излюбленной теме). Если ты так думаешь, то не выделяйся. Будь как все, обычным врачом, не гонись за известностью.
Ф р е й д (мрачно). Еврей не может позволить себе быть как все.
М а р т а. Почему?
Ф р е й д. Потому что все – это значит гои. Если евреи не докажут, что они среди лучших, гои скажут, что они – хуже всех.

Какое имеет значение, ненавидит он его или любит, самое важное событие в жизни мужчины— это смерть отца.

К счастью, все всегда кончается смертью…

Якоб Фрейд составил счастье моей матери. (С грустной улыбкой.) Но мне не кажется, что быть женой Зигмунда Фрейда—это большая радость.

Флисс. Над тобой смеется вся Вена! Сегодня отец насилует дочь, завтра дочь жаждет изнасиловать отца.
Фрейд. Пусть смеется.

Если во мне живет желание обладать моей дочерью, значит, оно присуще всем отцам.