Цитаты из книги Сладость на корочке пирога

Рай - это место, где библиотека открыта двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Нет... восемь дней в неделю.

Забавно, не так ли, что диаметр помады точно соответствует сорок пятому калибру?

Житейский факт - девушка сразу понимает, нравится ли она другой девушке. Между мужчинами и женщинами поврежденная телефонная связь и мы никогда не знаем, кто повесил трубку. Имея дело с мальчиком, никогда нельзя понять, он стукнул тебя, потому что хотел причинить боль или шутил, но с девочками все становится ясно в первые три секунды.

Если есть на свете то, что я презираю больше всего, так это обращение "дорогушенька". Когда я буду писать opus magnum, труд моей жизни - "Трактат обо всех ядах" и дойду до главы "Цианид", я собираюсь в разделе "Способы применения" указать: "Особенно эффективен для лечения тех, кто обращается к вам "дорогушенька"".

- Я нашла труп на огуречной грядке, - поведала я им.

• Как это на тебя похоже, - заметила Офелия, продолжая приводить в порядок брови.

— Все всегда путается перед тем, как встать на свои места.

Я выучила, что ложь, скрытая подробностями, как горькая пилюля сахаром, проходит намного легче.

Люди любят говорить - особенно когда разговоры имеют отношение к ответам на чужие вопросы - потому что так они чувствуют себя нужными.

Если на корочке пирога сладость, кого волнует сердцевина?

«Простые удовольствия – самые лучшие»

Моя жизнь превращалась в длинный коридор запертых дверей.

Видишь ли, Флавия, молчание — иногда самое дорогое удобство.

Я одарила его широкой улыбкой – достаточно широкой, чтобы предоставить ему хороший вид на брекеты, сдавливающие зубы.

Случается, отцы с выводком дочерей перебирают их имена в порядке рождения, когда хотят позвать младшую, и я давно привыкла, когда ко мне обращаются «Офелия Дафна Флавия, черт побери».

Иногда попытки поймать ускользающую мысль сродни охоте на птицу в доме. Ты выслеживаешь ее, подкрадываешься, пытаешься схватить… и птичка улетает, все время вне досягаемости твоих пальцев…

— Скажите им, что мы, возможно, не молимся с ними, — заявил отец викарию, — но мы, по крайней мере, не молимся против них.

В отличие от меня Офелия не была склонна к длительному планированию и не знала, что месть лучше подавать холодной

Больше ничего не оставалось, кроме как зареветь. Ненавижу это делать, но это единственное оружие, которое у меня оставалось.

— Иногда ты меня пугаешь, — сказала она. Я чуть не заявила ей, что временами я пугаю саму себя, но потом вспомнила, что молчание иногда может нанести больший урон, чем слова. Я прикусила язык.