Заметки о том, как писать "хоррор"

Каждый стиль отличается от других и имеет свои маленькие хитрости.

Для правильного готического рассказа необходимо, что греха таить, чтобы автор был слегка безумен, по крайней мере, когда пишет, а лучше всегда.

... горе — отличное снотворное, помогающее перенестись в беззвучный и бессветный рай вдали от агонизирующей вселенной.

Вот почему столь трудно объяснить, как именно следует писать готический рассказ, ведь здесь требуется врождённый талант.

... личные вещи человека должны обладать определённой сущностью, определённым качеством.

Тем не менее незаконченность истории отнюдь не помешает ей послужить идеальной моделью для демонстрации того, как именно авторы хоррора делают то, что делают.

Главнейшая цель автора реалистического хоррора — доказать, причём средствами реализма, что нереальное реально. Вопрос в том, возможно ли это? Ответ: разумеется, нет; всякий, кто попытается доказать обратное, будет выглядеть глупо.

Никогда не знаешь, во что вляпаешься.

Больно прятать своё сердце за псевдонимом псевдонима.

Это просто — а теперь попробуйте сами.

Прямо как в жизни, только совсем не больно.

... прославленные напыщенность и риторичность готического рассказа — вовсе не надувной матрас, на котором досужее воображение прихотливо скользит по волнам помпезности. Скорее, это парус души готического художника, наполняемый ветрами экстатической истерии.

А теперь уходите, мистер Бред. Убирайтесь, доктор Сон. Вы своё дело сделали, а теперь дайте мне поспать. Мне нечего вам больше сказать.

Другими словами, для страшного рассказа точнее всего подходит стиль исповеди, и никакой другой: рукописи, найденной в уединённом месте.

По правде говоря, я сам не уверен в том, какой у страшного рассказа голос.

Дорогие сочинители страшных историй будущего, я спрашиваю вас что есть стиль хоррора? Каков его голос, его тон?

Персонажами моей истории должны были стать Смерть во плоти, Страсть в новых штанах, прекрасные глазки Стремления и жуткие глазницы Несчастья.

В реальном мире хоррора три техники часто смешиваются друг с другом самыми таинственными способами, причём до такой степени, что весь предшествующий разговор о них становится совершенно бесполезным.

Не стоит подвергать достойного читателя риску запутаться.

Экспериментальная версия этого рассказа — две истории, произошедшие «одновременно» и изложенные в форме чередующихся фрагментов.