Происхождение мастера

Они еще не знали ценности жизни, и поэтому им была неизвестна трусость — жалость потерять свое тело. Из детства они вышли в войну, не пережив ни любви, ни наслаждения мыслью, ни созерцания того неимоверного мира, где они находились. Они были неизвестны самим себе. Поэтому красноармейцы не имели в душе цепей, которые приковывали бы их внимание к своей личности. Поэтому они жили полной общей жизнью с природой и историей, — и история бежала в те годы, как паровоз, таща за собой на подъем всемирный груз нищеты, отчаяния и смиренной косности.

Пусть она живёт теперь по-своему, а он будет жить по-своему. Может быть, он и мог бы её простить, но что это значит? Всё равно его сердце ожесточилось против неё, и нет в нём прощения человеку, который целовался и жил с другим, чтобы не так скучно, не в одиночестве проходило время войны и разлуки с мужем. А то, что Люба стала близкой к своему Семёну или Евсею потому, что жить ей было трудно, что нужда и тоска мучили её, так это не оправдание, это подтверждение её чувства. Вся любовь происходит из нужды и тоски; если бы человек ни в чём не нуждался и не тосковал, он никогда не полюбил бы другого человека.

Как то приехал Шариков и говорил сразу Пухову, как будто всю дорогу думал об этом:
– Пухов, хочешь коммунистом сделаться?
– А что такое коммунист?
– Сволочь ты! Коммунист – это умный, научный человек, а буржуй – исторический дурак!
– Тогда не хочу.
– Почему не хочешь?
– Я – природный дурак! – объявил Пухов, потому что он знал особые ненарочные способы очаровывать и привлекать к себе людей и всегда производил ответ без всякого размышления.
– Вот гад! – засмеялся Шариков и поехал начальствовать дальше.