Аврелия

- Значит это правда! говорил я в восторге, мы бессмертны и мы сохраняем здесь образы мира, в котором мы жили. Подумать только, какое счастье, что все, что мы любили, будет всегда существовать вокруг нас! ... Я настолько устал от жизни!

• Не торопись радоваться, сказал он, ибо ты еще принадлежишь миру там наверху, и тебе предстоят тяжкие годы испытаний. Существование, которое тебя восхищает, несет свои страдания, борьбу и опасности. Земля, где мы жили, это то место, где связываются и развязываются наши судьбы: мы лишь лучи центрального огня, который его питает, и который уже успел ослабнуть...
• И что же! воскликнул я, земля могла бы умереть, и ничто поглотило бы нас?
• Ничто, сказал он, не существует в том смысле как его понимают; но земля есть сама то материальное тело, у которого сумма всех духов образует его душу. Материя может исчезнуть не более, чем дух, но она может измениться в добрую сторону или злую. Наше прошлое и наше будущее едины. Мы живем в нашем роде, и наш род живет в нас.

Много раз я терялся в длинных коридорах, и, пересекая одну из центральных галерей, я был потрясен странным зрелищем. Какое-то существо непомерной величины - не знаю, мужчина или женщина, - тяжело летало над этим пространством и, казалось, отбивалось от кого-то среди густых облаков. Ему недоставало ни духа, ни силы, и наконец оно рухнуло посреди сумрачного двора, цепляясь и обдирая свои крылья о крыши и балюстрады. Одно мгновение мне удалось его рассмотреть. Оно было окрашено в оттенки алого, и крылья его переливались тысячей меняющихся отблесков. Одетое в длинное платье с античными складками, оно напоминало Ангела Меланхолии Альбрехта Дюрера.

Они были подобны первобытной семье небожителей, чьи улыбчивые глаза искали моих глаз с нежным сочувствием. Я заплакал теплыми слезами, как будто вспомнив об утраченном рае. Там, я с горечью чувствовал, что я лишь случайный пришелец в этом мире, одновременно странном и дорогом мне, и я дрожал при мысли, что должен вернуться к жизни. Напрасно женщины и дети сгрудились вокруг меня, чтобы меня удержать. Уже их прекрасные формы обращались в смутный пар; эти красивые лица бледнели, и эти выразительные черты, эти блестящие глаза терялись в сумраке, где мерцал еще последний отблеск улыбки...

Я чувствовал, что меня безболезненно уносит поток расплавленного металла, и тысячи подобных рек, оттенки которых указывали на различия в химическом составе, пронизывали толщу земли, подобно артериям и венам, которые змеятся между полушариями мозга. Все они текли, циркулировали, трепетали, и я почувствовал, что эти потоки состоят из живых душ, находящихся в молекулярном состоянии, и одна лишь быстрота моего движения мешает мне их различать. Белесый свет проникал понемногу в эти каналы, и наконец я увидел как расширяется, подобно огромному куполу, новый горизонт, внутри которого обрисовались острова, окруженные сияющими волнами.

По дороге я распевал мистический гимн, который, как я считал, я помнил с тех пор как услышал его в каком-то другом существовании, и который наполнял меня невыразимой радостью. В то же время я покидал свои земные одежды и разбрасывал их вокруг себя. Дорога, казалось, все время поднималась, а звезда росла. Затем я остановился, раскинув руки, ожидая мгновения, когда душа будет отделяться от тела, магнетически втянутая звездным лучом. В этот момент я почувствовал озноб; сожаление о земле и о тех, кого я там любил, схватило меня за сердце, и я с такой силой мысленно вознес молитву к духу, который влек меня к себе, что мне показалось, что я спускаюсь обратно к людям.

Однажды вечером, ближе к полуночи, я поднимался к предместью, где находилось мое жилье, когда, случайно подняв глаза, я обратил внимание на номер дома, освещенного фонарем. Этот номер совпадал с числом моих лет. В тот же миг, опустив глаза, я увидел перед собой женщину, с бледным лицом, с провалившимися глазами, которая, как мне показалась, имела черты Аврелии. Я сказал себе: "Это предвещает мне ее смерть или мою!" Но, не знаю почему, я остановился на последнем предположении, и вбил себе идею, что это должно случиться завтра в тот же час.