После конца

Но почему в аду должно быть счастье? Кто-то из экспертов объяснял ему, что в этом регионе ада все счастливы, потому что обречены. В других регионах есть религия, есть надежда на достойный выход из ада, для региона счастливых каннибалов такого нет. Там нет религии, там нет надежды, там все становятся тенью самого себя. И нет выхода из ада. А когда рухнет ад, рухнут и они. Зато они счастливы. Это дано как компенсация за абсолютную обреченность.

Единственное, чего он не хотел теперь, – это смерти. А хотелось иметь домик посреди хаоса конца мира. Уютный домик.

Он кричал о том, что можно не верить в Бога, но надо, по крайней мере, уважать любое живое существо, если у него есть глаза, которые смотрят и видят мир.

У этих новых людей нет верхних этажей души.

Ад создан людьми, так чего же нам бояться собственного творения?

Для тотальных действий нужна тотальная диктатура.

Но нам надо понять, что людям тесно, когда вокруг все горит. Пусть даже огонь их не постигнет в данный период. Им хочется вырваться, повизжать, выкинуть что-то необычайное, превзойти себя, похохотать над Богом, сойти с ума, наконец. В этом внутренний корень их поведения.

Я люблю свою душу, какая она есть... Я не хочу и, следовательно, не могу изменяться и преображаться... Я не исчерпала себя и мне страшно все потерять, даже ради чего-то иного...

Выпив стакан коньяка, она посмотрела в окно, ужаснулась миру и легла спать.