Homo Фабер

Я сказал "твоего ребенка" вместо "нашего ребенка". Вот чего она мне никогда не простит.

...уже сегодня средства связи таковы, что мир познаётся с доставкой на дом, не говоря уж ео завтрашних и послезавтрашних технических достижениях; ездить с места на место — это просто атавизм. Вы смеётесь, господа, но дело обстоит именно так, путешествие — это атавизм...

— Уж так это устроено, — сказала она. — Мы не можем удержать в руках уходящую жизнь, и ты, Вальтер, тоже не можешь.

Я не выношу, когда мне подсказывают, что я должен испытывать, потому что тогда я сам кажусь себе слепцом, хотя и могу понять, о чём идёт речь.

Жизнь - это некий законченный образ, существующий во времени.

... техника — это уловка, хитрость, с помощью которой хотят так перестроить мир, чтобы там не было места чувству. Мания технократов — свести всё в мироздании к полезной действительности, как бы заставить мир служить себе, потому что они не в силах противостоять ему как партнёры, бессильны его охватить. Техника — это хитрая попытка преодолеть сопротивление мира, сделать его путём преодоления темпа жизни более плоским, стереотипным, чтобы убить жизнь духа...

(об американцах)

Марсель прав: он верно говорил про их фальшивое здоровье, фальшивую моложавость, про их жен, которые не желают признать, что стареют; они пользуются косметикой даже в гробу, вообще у них порнографическое отношение к смерти; их президент, который должен улыбаться, словно розовощекий бэби, с обложки любого журнала, а не то они не захотят его переизбрать, их непристойная моложавость...

04:00.
Распоряжение на случай смерти: все мои бумаги, письма, записи, дневники должны быть уничтожены, потому что все это ложь. Быть на земле - значит быть на свету. Где-нибудь (как тот старик из Коринфа) погонять осла - это тоже профессия, важно только одно: крепко держаться света, радости (как наша девочка, когда она пела), сознавая, что сам угаснешь; видеть дрок, асфальт, море, крепко держаться времени - вернее, вкладывать вечность в мгновение. Быть вечным - значит прожить свою жизнь.

Я не могу все время испытывать какие-то чувства. Быть одному - для меня единственная приемлимая форма жизни, потому что я не имею ни малейшего желания сделать женщину несчастной, а женщины ведь так склонны чувствовать себя несчастными.

Быть на земле - значит быть на свету.