Как всё было

Я вам, наверно, теперь не особенно нравлюсь. А может, и раньше не нравился. Ну и ладно. Я больше никому не обязан нравиться.

Ужасно, когда знаешь то, что другому может причинить боль.

«Я, кажется, знала, каково быть любимой. Но я не знала, каково быть обожаемой».

«Все беспокоились о том, что станется с любовью. А по-моему, так будет всегда. Всегда кажется, что настали ее последние дни».

недавно читал мемуары Шостаковича. Сцена, которую устроила Валда, напомнила мне первую страницу этой книги. Там композитор обещает говорить только правду. Он был свидетелем многих важных событий и знал многих выдающихся людей. И постарается рассказать о них честно, без прикрас и фальши, это будут свидетельские показания очевидца. Прекрасно. Правильно. Но дальше он с иронией, никем не оцененной, продолжает (я цитирую): «Хотя, конечно, у нас есть пословица: „Врет, как очевидец“.

Нет ничьей вины, если ты, например, уводишь жену у лучшего друга; просто иногда так случается, и все, надо принять это и достойно жить дальше. Удобная теория, правда? Ничего подобного, само ничего не случается, тем более в такой ситуации. Ни тот, ни другой не отдают себе отчета в том, что главное действующее лицо здесь – Джилиан. Такие тихие, рассудительные люди, считающие, что «просто иногда так случается, и все», и есть настоящие манипуляторы.

Все, что говорят про женщин, правда. Рано или поздно все оказывается правдой.

Когда нам было по шестнадцать, мы с ним отправились автостопом в Шотландию. На ночь останавливались в молодежных общежитиях. Я готов был голосовать любой проезжающей машине, но Оливер выставлял большой палец, только если машина отвечала его тонкому вкусу, а на те, что ему не нравились, смотрел волком. Так что нам с автостопом не особенно везло. Но все-таки до Шотландии мы в конце концов добрались.

Некоторые люди, горькие выскочки в царстве мысли, твердят, что память-де надо упражнять, чтобы сохраняла подвижную и хорошую форму, как спортсмен. Ну да кто не знает, чем кончают спортсмены. Гребцы с раздутыми плечами едва доживают до средних лет, футболисты мучаются скрипучим, как старая дверь, артритом. Разрывы суставов, заживая, деревенеют, диски спекаются. Побывайте на встрече старых одноклубников, и вы увидите гериатрическую больничную палату. А ведь если бы они не перетруждали сухожилия...

— Одолжи соверен, а?
– На что тебе?
– Какая колоссальная бестактность. Тебе-то какое дело?
– Ни один благоразумный финансист не выдаст кредита, если неизвестно его назначение,

Джилиан старалась объяснить, что ее так пугает: неужели она может разлюбить Стюарта, когда еще только недавно полюбила? Ненормальная она, что ли? «Я думала, maman, опасное время наступает позже. Думала, ближайшие несколько лет мне ничего не угрожает». Обернулась ко мне, заглядывает в глаза.
— Опасное время — всегда, — отвечаю.
— То есть как это?
— Всегда.

Я вышла замуж. Отчасти я не верила, что это когда-нибудь будет, отчасти этого не одобряла, а отчасти, сказать по правде, побаивалась.

Но из того, что у меня характер не исповедальный, вовсе не следует, что я беспамятная. Я помню, как мое венчальное кольцо лежало на толстой бархатной подушечке, как Оливер листал телефонную книгу в поисках смешных фамилий, помню, что я чувствовала. Но это все не для общественного пользования. Что я помню – мое дело.

Если слишком хорошо помнить своё прошлое, начнёшь ещё, пожалуй, винить его за настоящее.

Если слишком хорошо помнишь своё прошлое, начнёшь ещё, пожалуй, винить его за настоящее.

Поставить крест - как взойти на эшафот с незавязанными глазами, как повернуться лицом вверх, чтобы видеть падение ножа гильотины.

Брака как такового не существует, есть только она и ты. И вина либо ее, любо твоя. И хотя сначала я считал, что виновата она, теперь мое мнение, что ответственность на мне. Я подвел ее, подвел самого себя. Я не дал ей такого счастья, чтобы она не могла от меня уйти.

Вода - как жизнь, говорится здесь. Но вода здесь больше не течет.

Мертвые спите спокойно. Время течет быстро. Как эта вода. Чтобы никогда не вернуться.

Можно быть счастливой и в то же время чувствовать, что ты в ловушке.