Валенсианская вдова

Марта

Клянусь вам, редко видел свет,
Чтоб можно было с юных лет
В такую святость облачиться!
Про вас весь город говорит,
Как о затворнице прекрасной,
Чей строгий дух и разум ясный
Над всеми прочими царит.
Вам скажет каждый человек,
Что мир чрез вас преобразился,
Что Рим Валенсией затмился
И золотой вернулся век;
Что в вас одной заключена
Вся прелесть, вся краса, земная,
Что красота и жизнь такая
Одним лишь ангелам дана.
Никто из молодых людей
На вас поднять не смеет взгляда;
Святая жизнь для вас ограда
От легкомысленных затей.

Камило (Селье)

Мой долг? Да в чем он, наконец?
Я рад с тобою рассчитаться.

Селья

Во-первых - прочно привязаться,
Что трудно для мужских сердец;
Затем - быть верным неизменно,
Забыть на свете всех других
И каждую из просьб моих
Сейчас же исполнять смиренно.
Тебя я тысячи ночей,
Дрожа от стужи, поджидала,
Каких обид не испытала,
Пинков, побоев, злых речей!
Ты знать не знал моих тревог,
Ты жил, не ведая заботы.

Камило

Но мы свели с тобою счеты.
Я одарил тебя, чем мог.
Ты все хватала без разбора -
Наряды, деньги... Разве нет?

Селья

Какой торжественный ответ,
Достойный знатного сеньора!
Пришли мне Флоро. Распахну
Все сундуки, пусть все берет,
Не нужно мне твоих щедрот!
А хочешь, золотом верну.
Великолепные дары!
Дрянная, жалкая сорочка,
Два полотняных поясочка
Да юбка из сплошной дыры...
Посмотришь, зарябит в глазах:
Какие цепи, ожерелья,
Ковры фламандского изделья,
Чтобы их вешать на стенах!
Какой ты мне отстроил дом!
Фонтан, чугунные решетки...
Иная мне годна в подметки,
А в этом плавает во всем.
С тех пор как ты меня оставил,
Скажи мне, был ли кто-нибудь,
Кто мне помог бы хоть вздохнуть,
От нищеты бы хоть избавил?
Приди взгляни, как я бедна,
Как я ободрана жестоко,
Как бесконечно одинока.

Леонарда

Совет, скажу я, неуместный;
Когда карает гнев небесный,
И сталь крушится, и алмаз.
Но нет! Малейшее сомненье, -
И я погибла навсегда.
В беде спасает иногда
Находчивость и дерзновенье.
Урбан! Ты на короткий срок
Пойдешь служить к моей кузине
И будешь делать вид отныне,
Что от меня совсем далек;
Так, чтобы этот кавалер,
Немного последив, решил,
Что он в потемках к ней ходил.

Марта

Честь требует суровых мер.

Урбан

Но мы кузину запятнаем!
Как можно? Это же обман!

Леонарда

Все извинительно, Урбан,
Когда мы честь свою спасаем.
Пусть на других падет пятно, -
Я честь мою храню ревниво.

Урбан

Но это же несправедливо!

Леонарда

Мне честь дороже, все равно.
Ведь ты, спасаясь от кинжала,
Укрыться мог бы за другим,
За благодетелем своим,
Не пожалев его нимало;
Раз охранять лицо рукой
Велит природа, то, конечно,
Я поступаю человечно,
Оберегая свой покой.

Толкать меня на этот шаг,
Когда так много раз писалось
И так наглядно разъяснялось,
Какое зло вторичный брак?
Ненарушимое вдовство
Кто не увенчивает славой?
А сплетня зависти лукавой
Не опорочит никого. _
Из мрака лжи разоблаченной
Воскреснет правда к свету дня. -
Так юный феникс из огня
Взлетает к жизни обновленной.
Чтобы сюда вошел юнец,
Такой политый сахарком,
На голове горшок с пером,
Шнурок на новый образец,
Открытый, гладкий воротник,
Венецианские манжеты,
Снаружи - ангел разодетый,
Внутри - грязнуля и старик;
Сапожки тесны, для красы;
Их целый месяц не снимают;
Штаны до щиколок спадают,
И к звездам вздернуты усы;
Густая челка, много пудры,
Фальшивой цепи яркий луч,
Перчатки в амбре, весь пахуч,
И в рукаве сонет немудрый?
Чтоб этот милый вертопрах
Прибрал три тысячи эскудо,
Решив, что иногда не худо
Поспать на тонких простынях,
А через девять-десять дней
Отправился прельщать другую
Иль вспомнил страсть свою былую,
Наскучив нежностью моей?
Приходит поздно, я ревнива,
Мое добро он раздает,
О каждой крошке спор ведет,
Все для него теперь нажива;
Я прячу вещи, как воровка;
Он кутит, задолжал кругом,
Юстиция приходит в дом,
Шум, ругань, крики, потасовка;
Нет ночи, утра или дня,
Чтоб не был дом военным станом...
"Где соглашенье о приданом?"
"Вы не обманете меня!"
"Извольте это подписать".
"Я не хочу". "Ах, не хотите?
Ну, что ж, мерзавка, погодите,
Я вас заставлю поплясать!"
И, чтоб избегнуть лишних слов
И в доме водворить веселье,
Мой муж мне дарит ожерелье
Из самых крупных синяков.
Вот все.

Лусенсьо

Ей-богу, я не выношу
Твоих припадков ханжества!
Такой ли признак уж порока
Проверить глазом свой наряд,
Взглянуть, не криво ли сидят
Высокий гребень или тока?
Кто скажет женщине открытей,
Мила она иль не мила,
Чем этот вот кусок стекла?

Леонарда

Ты говоришь к моей защите.

Лусенсьо

Не нужно быть, как те красотки,
Что любят зеркальце тайком
Подвесить к ставню, то бочком,
А то и прямо посередке.
Когда такая из окна
Ведет беседу с кавалером,
То этак, то иным манером
Располагается она.
Дурак на свой относит счет
Весь этот праздник и гордится,
А дама в зеркальце глядится,
Для зеркальца игру ведет.
Его, как некие сеньоры,
Ты не приносишь в божий храм,
Чтоб на себя смотреться там,
Потупив набожные взоры.
И воду пьешь, не как урод,
Сося из носика кувшина,
Чтобы не тронуть слой кармина,
Которым размалеван рот.
Все те, кто поступает так,
Не знают вкуса и приличий,
Но, видно, уж таков обычай
Среди уродин и кривляк.
А ты, господь тебя храни.
Смотрись хоть перед целым светом.
И так как речь зашла об этом...
Надеюсь, мы с тобой одни?