Цитадель

... я хочу только выдвинуться. И деньги для меня — просто средство достигнуть цели. У нас судят о человеке по тому, что у него есть. Если он нищий, им помыкают. Ну, а с меня этого хватит. В будущем я желаю сам командовать другими. Теперь понимаешь? Больше не смей говорить мне эти проклятые глупости!

— Ну, хорошо, не буду, — плакала Кристин. — Но поверь мне — когда-нибудь ты сам пожалеешь...

«Чепуха какая-то, — злился он про себя, — сплошная, никому не нужная чепуха... Что воображает о себе этот старый бобер? Посмотрел бы я, как он, скажем, сделал бы трахеотомию в какой-нибудь грязной кухне на Сифен-роу. Немного бы ему там помог его Пушкин!»

Мне ничего не надо, только бы мы были вместе. Мне не нужно, чтобы ты ухаживал за мной. Все, чего я прошу, – это чтобы ты не ухаживал за другими.

Ради всего святого, милый, не продавай себя!

Слезы – хороший предохранительный клапан...

Он начал сомневаться в себе, спрашивать себя, может ли действительно врач в такой глуши быть чем-нибудь иным, кроме мелкого, заурядного ремесленника. А потом, когда он совсем уже пал духом, произошел случай, который снова заставил взлететь вверх ртуть в термометре его упований.

Казалось, годы шума, грязи, унылых будней и необузданность Кона в конце-концов привели её в состояние блаженного безумия, в котором она замкнулась, от всего отрешённая, неуязвимая.

Знаете что, ребята: он, конечно, книгоед, но он умеет и дело делать, когда это требуется.

Она бросилась к нему, протестуя, уверяя, что во всем виновата она. Затем каким-то непонятным образом оказалось, что вина лежит всецело на Эндрью.

Я думаю... я всегда твержу себе: ничего не считать аксиомой.

• Благодарю вас, доктор Мэнсон.

- В вас есть что-то, что очень привлекает женщин. И главное ваше очарование в том, что вы этого не сознаете.

Вместо ответа она наклонилась к нему и, угрожая общественной безопасности на проезжей дороге, крепко его поцеловала.