Час Презрения

Геральт уже не раз убеждался, что безотказных механизмов не существует и порой они действуют даже тогда, когда действовать, казалось бы, не должны. И наоборот.

Цири увидела, как отрубленные пальцы прыснули в сторону словно щепки от разрубленного полена и упали на землю толстыми белыми червями.

– А если, например, он подойдет и предложит сам?

– Ну тогда, – Сабрина Глевиссиг глянула на ведьмака хищным черным глазом, – я б дала ему не раздумывая, хоть на голом камне.

– А я, – хохотнула Марти, – даже на еже.

Ведьмак, вперившись в скатерть, прикрылся креветкой и листиком салата, невероятно радуясь тому, что мутация кровеносных сосудов не позволяет ему покраснеть.

"Ну и бобров же тут, - подумал поэт, - невероятное богатство. И неудивительно. Никто не беспокоит чёртовых древоточцев. Сюда не заходят ни бандиты, ни ловчие, ни бортники, даже вездесущие трапперы не устанавливают здесь силков. А те, кто пытались, получали стрелу в горло, и раки обгладывали их в прибрежном иле. А я, идиот, лезу сюда по доброй воле. сюда, на Ленточку, в реку, затянутую трупной вонью, которую не перебивает даже запах аира и мяты..."

идеальных людей не бывает.

После разговора на дамбе в Хирунде Геральт согласился бы на любое, абсолютно любое предложение Йеннифэр. Не отказался бы даже от совместного посещения ада ради того, чтобы хлебнуть чашечку смолы в компании огненных демонов.

-...Цірі, слухай мене й учися. Чародійка завжди діє. Погано чи добре - виявиться пізніше. Але треба діяти, хапати життя за гриву. Повір мені, маленька, я шкодую виключно про бездіяльність, нерішучість, вагання. Про вчинки й рішення, нехай навіть вони інколи завдають смутку й жалю, я не шкодую.

Но не отчаялся. Продолжал брюзжать. Просто ему хотелось побрюзжать.

• Музыки нет. Дует черт-те как. Присесть негде. Что, есть и пить будем стоя?

"Нейтралитет, как правило, бывает подлым."

В том-то и состоит роль поэзии, Цири. Говорить о том, о чем другие молчат.

Чародейки осторожно обнялись и взаимно расцеловали воздух около ушей и бриллиантово-ониксовых сережек. Сережки обеих чародеек, напоминающие миниатюрные кисти винограда, были одинаковые - в воздухе незамедлительно запахло дикой враждой.

Некто должен умереть, чтобы мог жить другой.

- Так почему же ты не внял гласу влечения?

• Решил, что разумнее внимать гласу рассудка.

никто себе господ не выбирает, это они выбирают нас.

Чародейки осторожно обнялись и взаимно расцеловали друг другу воздух около ушей и бриллиантово-ониксовых сережек. Сережки обеих чародеек, напоминающие миниатюрные кисти винограда, были одинаковые – в воздухе незамедлительно запахло дикой враждой

– Здаецца, этыкет забараняе тут заклінанні, таму ці не было б бяспечней замест ілюзіі ікры начараваць ілюзію смаку? Адно адчуванне. Ты ж можаш...
– Вядома, я магу, – Філіпа Эйлхарт зірнула на яго праз крыштальны келіх. – Структура такога заклінання прасцейшая за структуру цэпа. Але займеўшы толькі ўражанне смаку, мы б страцілі прыемнасць, якую прыносіць дзеянне. Працэс, рытуальныя рухі і жэсты, што яго суправаджаюць... Размова падчас гэтага працэсу, абмен позіркамі...

– А што гэта так смачна пахне?
– Пончыкі, – Фабія ўзяўся за мяшэчак. – Панна жадае адзін?
– Панна жадае два.

Это первый известный мне случай, когда Лютик не сказал слишком много.

Кодрингер расхохотался, утверждая ведьмака в подозрении, что Фэнн - фигура стопроцентно мифическая, служив шая лишь тому, чтобы вводить в заблуждение судебных приставов, прево, сборщиков налогов и прочих ненавистных Кодрингеру личностей.