
Читаем пьесы
Julia_cherry
- 1 667 книг

Ваша оценка
Ваша оценка
Пьеса оказалась для меня слишком странной, сложной, бессмысленной. Совершенно непонятными показались мне реплики героев. Четверо мужчин в одном доме начинают вспоминать прошлое (двоим по 60 лет, двоим - по срок) , ругаются, спорят, оскорбляют друг друга. При чтении у меня возникли ассоциации с психбольницей, потому что несут они полный бред и околесицу. Только к концу пьесы что-то вроде бы как-то начинает проясняться, но чересчур вяло. Не близки мне оказались ни позиции героев, ни сами персонажи (как-то не пристало, на мой взгляд, зрелым мужчинам так неподобающе себя вести), ни темы, поднятые ими в своих спорах. Все очень путанно, скомканно.
3/5, для меня пьеса-разочарование.

Главные действующие лица пьесы представлены, как мужчины за шестьдесят и это не случайно.
Гарольд Пинтер поднимает в своей пьесе тему старости, одиночества, потерянности и забытости.
Спунер и Xерст из тех, которые дотягивают дистанцию… давным-давно сошедши с круга.
Действие разворачивается в доме Херста, в гостиной, главную мебель которой составляет старинный сервант с мраморной столешницей, "уставленный различными бутылками: крепкие напитки, аперитивы, пиво и т. д." Кроме разговоров и выпивки ничего не происходит. Но страшнее даже не то, что все дружно спиваются (в компании стариков присутствуют Фостер (мужчина за тридцать) и Бриггз (мужчина за сорок) - секретарь и помощник хозяина), страшнее непонятный смысл переключения тем/воспоминаний/узнаваний. Каждый раз в гостиной появляется "новый" Херст, то признающий в Спунере бывшего знакомого по Оксфорду, то случайного собутыльника, то вообще отказывается узнавать.
Если причуды Херста можно списать на заболевание (не зря же за ним присматривают), то опустившегося Спунера, старающегося держать марку "востребованного поэта, окружённого друзьями" а на самом деле одинокого и всеми забытого, очень жалко. Особенно трогателен монолог, в котором он предлагает себя в секретари, раскрывая тем самым бедственное и отчаянное положение.

Великолепная пьеса!
В очередной раз убеждаюсь, что над Британией — особенное благословение Мельпомены.
Действующих лиц заявлено четверо, но к концу создаётся впечатление, что хозяин дома, Херст — единственное живое существо. Остальных: Ровесника, Годящегося-в-сыновья и Молодого Чужака, герой выдумал, как и тонущего из собственных снов.
"Я пробовал, я через это прошел ... и под конец решил, что без людей нельзя. Без вам подобных. Это я правильно. А то смеешься в одиночку — и жалостно выходит".
Речь всех четверых очень похожа, хотя они и высказывают разные мысли. Их различия нивелируются по ходу повествования. Особенно в конце: собеседники отступают на второй план, все говорят, как один человек. Герою становится трудно разобрать, кому принадлежит какая реплика. Порой Бриггс произносит слова Фостера и т.д.
Герой пьёт и вспоминает. Жизнь, кажется, была полна друзей и знакомых, а теперь наступило безлюдье. Единственные доказательства присутствия других людей — старые фотографии в альбоме. И чтобы не чокаться с отражением, Херст придумывает (это моя гипотеза!) Спунера, мрачного юмориста и неудачника, игрока словами и в чём-то идеалиста. Именно Спунер принимает роль обвинителя, совести, обличает героя за неверность любимым, за пошлость, за интрижки с жёнами друзей. Мне становится ясно, почему Херст в финале свой жизни остался совершенно один. «Гости» порой оскорбляют друг друга — и объясняют своё поведение: «он же мой старинный друг». Ещё один пункт в пользу одиночества!
Особенно странно читать сцены, где Херста нет в комнате. Начинаешь ошалело представлять себе, что товарищ не совсем уполз, точнее, морально оставил компанию мистических «друзей», но потом «возвращается», чтобы продолжить душераздерающую беседу.
Являются Фостер и Бриггс. Фостер — голос нового поколения, Бриггс — что-то вроде посредника, он смягчает грубости Фостера. "Гости" то «спаивают» хозяина дома, то отказывают ему в выпивке. Беседа становится всё более хаотической. Её цель — отвлечь хозяина дома от действительности, дать ему возможность почувствовать себя в центре споров, взаимного уважения и презрения, мыслей о прошлом и страха будущего.
Но в последней сцене истина открывается герою — и он принимает факт, что никого нет на воде, что он пойман, сам загнал себя в ловушку без времени, без близких, в абсолютном безлюдье.
Интересно, что недавно в Британии был введён новый пост Министра по одиночеству. Серьёзно! Как думаете, он справится?

Вдруг подъезжает машина. Он за рулем. И спрашивает меня, как проехать на Болсовер-стрит. Болсовер-стрит, говорю ему, в самой середине хитрого узла с односторонним движением. Добраться туда проще простого; беда в том, что, добравшись, не выберешься. Если, говорю, он и правда хочет попасть на Болсовер-стрит, то вернее всего будет сразу свернуть налево, потом первый поворот направо, потом второй направо, третий налево, не пропустить магазин скобяных изделий, развернуться на площади, держась ближе к центру, а там направо по Второй Конюшенной — и стоп. Упрешься в высоченное учреждение с полукруглым внутренним двором. Тут можно словчить: полукруг по двору, выехал на другую улицу и следуй указателям, мимо двух светофоров и налево первым разрешенным поворотом. Все время держи перед глазами телевизионную башню. Дальше вообще пустяки: задним ходом в подземный автопарк, переключай скорость, дуй напрямую — и пожалуйста, вот тебе Болсовер-стрит. Я его, правда, опять предупредил, что найти Болсовер-стрит — это полдела, главное — отмотаться от нее. Знавал, я говорю, одного-двух таких, что годами катались туда-сюда по Болсовер-стрит. Вся их молодость пошла псу под хвост. А кто там живет — у тех лица серые, а на лицах беспросветная тоска, но кому какое дело, сами понимаете. Всем лишь бы сберечь нажитое путями неправедными.

Ну тогда я скажу вам… что у моей жены… было все. Глаза, ротик, волосы, зубы, ягодицы, груди — всё на свете. И ноги.

Спунер. Однажды я заглянул в лицо своей матери. Оно выражало не что иное, как безграничную злобу. Мне еще повезло, что хоть жив остался. Вы, конечно, полюбопытствуете, чем я заслужил такую материнскую ненависть.
Херст. Описались.
Спунер. Совершенно верно. И сколько лет, как вы думаете, мне было в то время?
Херст. Двадцать восемь.
Спунер. Совершенно верно. Впрочем, я вскоре покинул родительский кров.












Другие издания

