Отзывы о книге Теперь ему не уйти

Изумительная печальная концовка трилогии о Маленьком Лорде еще долго будет незримо присутствовать в моей жизни. Мне предстоит возвращаться вновь и вновь, пересматривая и передумывая, жалея что добралась до этого завершающего аккорда, за которым не будет радости и покоя - то, чего я так желала для Вилфреда.

Именно в третьей части этот противоречивый герой стал для меня по настоящему близким и понятным. Ему уже за сорок, но он по-прежнему скитается и чувствует себя потерянным, только теперь становится ясно - таков его удел. Глазами Мириам мы видим как блекнут его черты, как в водовороте времени исчезают многочисленные таланты и ребячливые выходки. Теперь ему все сложней и сложней играть на публику, он уставший и одинокий, но это его выбор.

От Маленького Лорда осталась лишь тень, канули в лету времена, когда он был на своем месте. Сейчас же он бедный одинокий скиталец, чуждый всем, чуждый самому себе. И словно грабители посреди ночи, появляются один за другим в его жизни старые друзья - люди, которые раньше поклонялись и пресмыкались, только теперь - они его наказание. Готовые растоптать и унизить. Но своего они не получат - Вилфреду безразлично... И только на самом донышке души осталась горечь.

Так и проходит жизнь: сплошные карусели. И наступает момент, когда уже ничего не зависит от тебя, ты просто несешься навстречу своей судьбе, неважно, счастливая ли будет она, или же наполненная горем и страданиями. Боролся ли Вилфред? Скорее, нет. Он летел к своей погибели, которая не заставила себя ждать.

Заключительная часть трилогии для меня стала самой лирической из трех книг и самой драматической. Автор внес небольшое новшество в третью книгу, добавив одну часть от первого лица. Но не от лица главного героя Вилфреда Сагена. От лица человека, который, возможно, стал самым близким и дорогим для Маленького лорда. Человека, который знал его практически всю его жизнь. Очень чувственным получился этот отрезок истории и очень грустным.

Новая история и новые изменения в целом мире. Фашизм стремится распространиться по планете, в том числе и в Норвегии, где происходят события. Годы Второй мировой войны. Жизнь главного героя сильно изменилась, все стало другим, кроме того, что Вилфред все так же не может найти себя и все так же одинок. Даже те немногочисленные друзья и знакомые из прошлого стали чужими для Вилфреда. Его не понимают и не принимают.

Всюду теперь накал и всюду — опасность. Некоторым известно все, что происходит, а хорошо информированным людям известно даже больше. Многие предпочли бы вообще ничего не знать, но они ловят, глотают каждое слово, как глотали бы волнующие страницы детективного романа. Про одних говорят, будто они ходят по краю пропасти, про других — что они плывут по течению, и это тоже один из нынешних оборотов, выражающих высшую степень презрения. Но никто вслух не упоминает о таком варианте: быть и с той, и с другой стороны в тайной войне, где, казалось бы, предел возможного — не держать ни той, ни другой стороны. О непостижимом не рассуждают. И раньше об этом тоже не рассуждали — о неуправляемом разуме, не желавшем признавать никакие «стороны», а неизменно порхавшем так, словно это порхание — самоцель, в ничейной полосе, где можно до отчаяния насладиться гордым одиночеством.

Личная жизнь так и не сложилась. Единственная женщина, которую по-настоящему любил и ценил наш главный герой не смогла принять свои чувства, не смогла принять особенностей любимого мужчины, его видение мира, его двойственность. Красивая и печальная история любви двух таких разных людей.

Старая игра. Разве не всегда влюбленные играли в нее? Наверно, всегда, когда один жаждал полностью раствориться в другом, а тот, другой, ограждал свою свободу. Оттого, наверно, слияние душ и подменяли слиянием тел.

Вилфред скован одиночеством. Он превратился в призрак своего прежнего я, в Маленького Лорда, чья жизнь обещала быть полной возможностей. Он видит себя как того маленького ребенка, который упал, но не нашел протянутых рук, готовых спасти его. Год за годом он ищет спасение, но так и не находит его, вместо этого пытаясь спасти других детей. Однако это маловероятно поможет ему самому избежать боли и одиночества.

Он и прежде твердил мне: надо спасать детей. Он страдал за них. Когда-то, так он мне рассказал, был ребенок, он упал, его не уберегли. Все дети падают — это у него была навязчивая идея. И всегда должны найтись руки, чтобы подхватить ребенка — спасти.

Вилфред — человек, в котором сочетаются противоречивые черты. Он одновременно сильный и хрупкий, уверенный и сомневающийся, страстный и скрытный. Его внутренний мир полон сокровенных мыслей и эмоций, но он не в состоянии поделиться ими с окружающими. Он ищет любовь и понимание, но постоянно сталкивается с разочарованием и отвержением.

Так редко человек встречается с человеком, самое большее — раз или два в жизни. А иногда встречи и вовсе не происходит...

В своем стремлении найти свое место в мире Вилфред часто оказывается в конфликте с обществом и его ценностями. Он не принадлежит ни к одной группе или сообществу, он не подходит под стандартные шаблоны и ожидания. Это делает его отчаянным одиночкой, постоянно борющимся за свое место под солнцем.

Несмотря на всё это, Вилфред обладает своими уникальными качествами и способностями. Он обладает глубоким интеллектом и чувствительностью, которые позволяют ему видеть и понимать мир по-своему. Его одиночество и отчаяние становятся источником его творчества и вдохновения, и он находит утешение в искусстве и литературе.

Хотя Вилфред может показаться отчужденным и непонятным для окружающих, он все же проникает в сердца читателей своей искренностью и глубиной. Его история напоминает нам о сложности поиска себя и своего места в мире, о том, что быть отчаявшимся одиночкой не значит быть слабым, а может быть проявлением силы и уникальности.

Таким образом, Вилфред Саген — это отчаявшийся одиночка, который борется со своими демонами и стремится найти свое место в мире, несмотря на свое отличие от других. Его история является важным напоминанием о значимости самопознания, принятия себя и поиска своего собственного пути.

Отличная трилогия и первое знакомство с классиком норвежской литературы. Все три книги прочла практически одна за другой. Какой бы сложной и трагичной не показалась судьба главного героя, хотелось отследить её не прерываясь до финала. История Вилфреда Сагена оставила свой отпечаток в памяти. Мне не хотелось так расставаться, как это предусмотрел автор романа.

До третьей части трилогии практически никто не добирается и напрасно. Теперь мы смВилфредом Сагеном встречаемся во время второй мировой. И то что было межлумдвумя этими книгами вставлено воспоминаниями Вилфреда и Мириам. Как жаль что Мириам не смогда принять Вилыреда таким как он есть. Черт, ну чего ей не хватило. Ведь она тоже выражалась в творчестве. Ну чем ей так не угодили его картины. Ведь если любишь человека, то принимаешь его всего. А Вилфред по прежнему ищет свое место в этом мире. Он постоянно бежит от самого себя или в поисках самого себя. Вот он вроде нашел брата по духу - Морица, - но он оказался Немцем. Одна часть нораежцев была за Германию, вторая ушла в ополчение. Не считая ненависти к евреям, я часьичноимогу понять народы которые встали на сторону Германии. Когда их собственная власть ничего не делает для народа, то народ ищет где теплее и сытнее. И в те времена еще народ верил пропаганде, тем более такой народ как нораежцы. А Вилфред... На чьей он был стороне. Приведу две примера. Брат одной из моих бабушек был полицаи, и за это его нелюбили и рассказывали гадости. Один раз он попросил моего папо съездить с ним соцбез чтобы разобраться с пенсией. И оказалось что он был в партизанском отряде и специально был отряжен в полицаи как житель из этой местности. Второй случай. Это фильм с молодой Кидман, где её героиня за наркотики попадает в тюрьму Таиланда, а её папа помогает бежать оттуда. Т вот он рассказывает как он предал 10 пленных чтобы не расстреляли 100. Это я к тому что неизвестно кто больше сделал для спасения нораежцев патриоты которые были в подполье или тот кто якшался м немцами прямо у них под носом. Ибо хоть Вилфред И растерял свои таланты, помотал жизнь непонятно как, Но он по прежнему остался Маленьким Лордом, которому хочется играть судьбами других. Финал печален и неизбежен. Да ему Теперь не уйти от самого себя. Не убежать. И как хорошо что где-то у французских маки сражается его копия Рене. Возможно ему удастся найти то что все эти годы искал его отец. Мириам дура что не захотела детей. Все могло бы быть.... Или нет. Игра все рпвно бы нашла Маленького Лорда Манит, манит, манит карусель В путешествие по замкнутому кругу Дарит, дарит, дарит карусель То надежду, то досадную разлуку

Повествование заключительной части трилогии о Вилфреде Сагене охватывает период с начала декабря 1942 года, когда в Норвегии уже вовсю преследуют евреев, до капитуляции Германии в мае 1945 года. Вилфреду уже за сорок, от прежних счастливых дней остался лишь отблеск, и ощущение распада мира преследует его повсюду. Вилфред чувствует себя изменником — по отношению к стране, к миру, к самому себе. В душе его осталась только безграничная тоска, а снаружи наступают призраки прошлого. Удастся ли сбросить бремя с души и обрести долгожданное избавление, испив горькую чашу до дна? Зверь обречён на бегство, и вот уже звучит трагическая мелодия судьбы…

Второй временной пласт, явленный в воспоминаниях скрипачки Мириам, касается обстоятельств их с 27-летним Вилфредом совместной жизни и расставания, позволяя по-новому взглянуть на события второго тома. «Всё в жизни повторяется», и финальное «объяснение» Вилфреда и сына садовника Тома (мальчика, которого тот когда-то спас из воды) — пожалуй, самая сильная сцена всего цикла — позволяют переосмыслить отношения героя с товарищами детских лет.

Есть в книге и другие сильные сцены. Каково это: слышать за спиной антисемитские высказывания, а потом входить в зал и видеть только радостные, приветливые лица, гадая, кому же могли принадлежать голоса? Или проснуться ночью, с тревогой прислушиваясь к шагам за дверью, а потом радоваться — что на этот раз пришли не за тобой?

Созвучны моему восприятию оказались рассуждения автора о музыке, писательстве и изобразительном искусстве. Наверное, только художник может оценить совет Вилфреда «нарисовать корову»: «Делайте с коровой всё, но сначала научитесь её рисовать». Как и Вилфреду, мне тоже нравится абстрактное искусство, особенно супрематизм, но, в отличие от некоторых людей, далёких от изобразительного искусства, я понимаю, что все художники, искавшие новые пути выражения, прекрасно владели и академической живописью. И вся эта «мазня», как принято считать, вовсе не была следствием «неумения рисовать». Более того, именно в стилизации, авторском видении, а не в механическом перенесении на холст оригинала — сантиметр за сантиметром, пиксель за пикселем, пока не будет достигнуто гиперреалистичное сходство (для этой цели, кстати, есть фотоаппарат) — и заключается отличие искусства от ремесла. Данный же начинающей «художнице» и подражательнице совет можно, переводя на современный язык, выразить так: если хотите рисовать аниме, не забудьте сначала освоить «традиционные» основы анатомии и перспективы.

Начитка Семёна Янишевского, как и прежде, выше всяких похвал. Во многих аспектах третий том был сильнее предыдущих двух, а финальные скитания героя по диким землям и описания пейзажа через призму субъективного восприятия убедили в том, что мне совершенно необходимо иметь перед глазами текст, причём именно на бумаге — чтобы разобраться, «как это сделано» (уже заказала букинистическое издание). И разумеется, если сравнивать эту книгу с другими прочитанными за последнее время, то проза Боргена будет на порядок выше всего остального. И всё же я поставила роману не пять, как раньше, а четыре с половиной.

Финал показался мне слишком затянутым, мелодраматичным и оттого немного искусственным. Некоторые сцены выглядели наиграно-театральными. Литературные отсылки хороши, но «призрак отца Гамлета», пожалуй, был уже лишним. А решение заменить так высоко оценённую мной несобственно-прямую речь на обычный монолог («я подумала», «я помнила» и т.п.), на мой взгляд, было не лучшей идеей.

И тем не менее я безмерно рада, что познакомилась с циклом и открыла для себя замечательного норвежского писателя Юхана Боргена, классика двадцатого века. Вряд ли в ближайшее время что-то сможет перебить то прекрасное «послевкусие», что остаётся после таких книг. Наверное, это и есть свойство «настоящей литературы».