Голос бамбука, цветок персика

«Глаза бы мои на нее не глядели», – нередко думал Миякава, но вопреки таким мыслям невольно обращал к ней свой взор.

С юных лет Миякава, бродя по лесам, с благоговением останавливался перед мощными старыми деревьями, видя в них символ долголетия.

От сильной птицы, сидевшей на вершине засохшего дерева, веяло спокойствием, спокойствием белого лотоса в бушующем пламени. Белый лотос…

А теперь ему уже не только слышался голос бамбука – он видел этот голос, и он не только любовался персиковым цветом – в нем зазвучал цветок персика.

Миякава стал теперь думать, что сокол внутри него.

Ему казалось, что в него вливается соколиная сила, что эта птица передает свою силу и высохшему дереву.

А сосна по-прежнему стояла на вершине холма и на ней сидел сокол.

Он думал, что нужно поскорее срубить сосну. И не только ради того, чтобы он перестал ощущать ее в себе, но для того, чтобы похоронить ее.

Когда Миякава заметил на сосне рыжие иглы, он не подумал, что это признак ее скорой гибели.

Стоя у окошка, он протягивает к сосне руки, словно желая заключить ее в объятия…

Он стал ощущать в себе сосну, росшую на холме.