Алатырь

Бывает, что хозяйка слишком любезная – в стакан чаю набутит сахару кусков этак пять: инда поперхнешься от сладости. Так вот и дворянин Иван Павлыч: лицо имел приятное, очень приятное, приятности – все пять кусков.

«Сей кофий, по приятности, подобен ливанскому. Но может быть употребляем, как настоящий»

У Потифорны часы – Бог их знает: с той поры как для лучшего ходу был привязан к гире старый утюг – что-то стали часы лукавить.

Торговала на базаре Потифорна, Псалтырь читала, всякую боль заговаривала: от грызи, от срыву, от свербежа, от сглазу, от всего облегчить могла на все руки.

...чуть касался ее руки, проколотый сладкой болью...

Теперь проживал Иван Павлыч временно (третий месяц)...

-- Что, молодой человек, похудал? Какая такая заела болезнь? -- увидал как-то Костю исправник.

-- Эк-экзамен,-- покорно улыбнулся Костя.

Так мечталось князю. Так все дальше в серебряные леса уходил князь от скучной правды.