Дівчина-колобок

Она думала о Генри, думала о маленькой дочке. От семьи ничего не осталось, но ведь когда-то она была такой же прекрасной, как двойная радуга над пляжем, и воспоминания о ней согревали душу.

План, построенный на обмане, не сорвется лишь при условии, что человек, которого решено обмануть, понимает что к чему.

Холодный рассудок подсказал бы: одним толчком Пикеринга не остановишь, только холодный рассудок скрючился от страха и был способен лишь надеяться на лучшее.

Пикеринг закричал от боли и удивления. Наверное, скорее от удивления, ведь гиены не ждут, что жертвы станут сопротивляться.

Прежде биологические часы ее не подводили, но сейчас казались бесполезнее настенных. До чего досадно полностью потерять счет времени!

С проблемами, точнее, кошмарами, лучше разбираться по мере их появления.

Да, безумие вкупе с рациональностью создают отличную мотивацию.

Со дна души поднялся ужас, Эмили затолкала его обратно: в такой ситуации паника смертельно опасна.

Гром громыхнул так, словно в небесной канцелярии ломали мебель.

— Сегодня я осознал две вещи: во-первых, молодая здоровая женщина способна убежать далеко.
— Я перезвоню, — пообещала Эмили.
— Во-вторых, если живые младенцы укрепляют брак, подобно цементу, то мертвые разъедают словно серная кислота.

Эмили чуть было не согласилась, но потом ей пришло в голову, что деньги на комодах и столиках обычно оставляют шлюхам.

Порой одно на деле означает совсем другое.

Вероятно, он собирался обнять и успокоить, но кто знает? Кто знает наверняка хоть что-нибудь?

Только Эмили рожать больше не планировала: разве можно, если есть шанс в один прекрасный день обнаружить малыша посеревшим и неподвижным?

Генри называл бег новой зависимостью, новой святыней и, пожалуй, не ошибался.

Со временем она отказалась от сладостей. Далось это на удивление тяжело: во-первых, сахар был отличным антидепрессантом, универсальной палочкой-выручалочкой, во-вторых, у нее выработалась настоящая сахарная зависимость.

Ее лицо — к счастью, сама она этого не знала — было как у ребенка, который только что достиг возраста, когда так чудесно лазить по деревьям.