Театр жестокости

Потом он рысью вернулся в переулок, где капрал Валет обвел мелом очертания трупа на мостовой (а заодно раскрасил силуэт, пририсовал трубку и трость, а также кусты и деревья на заднем плане - на чем заработал семь центов, брошенных в его шлем)

- Очень это подозрительно - валяться вот так мертвым. Да и выпил он, точно. Мы можем повязать его за смерть и нарушение общественного порядка.

— Кто именно ударил его первым? — спросил Моркоу.
— Мы все!

Стояло прекрасное летнее утро — из тех, что заставляют человека радоваться жизни. Вероятно, человек был бы совсем не прочь порадоваться жизни, не будь он мертв.

Капитан Бодряк верил в логику, как человек в пустыне верит в глыбу льда - то бишь, он нуждался в ней позарез, да только мир вокруг оказался неподходящим для такой штуковины.

"Hаверно, где-то есть миры, - думал капитан Бодряк в самые мрачные моменты, - где нет волшебников (превративших загадку запертой комнаты в обыденность) или зомби (странновато расследовать убийство, когда жертва выступает главным свидетелем) и где собаки по ночам не шляются по улицам, болтая с прохожими..."

“Captain Vimes believed in logic, in much the same way as a man in a desert believed in ice -- i.e., it was something he really needed, but this just wasn't the world for it.”