Цитаты из книги 1922 год

Пообещал покончить с собой и занять еë место в аду, если она замолчит. Но она не замолчала. Не желала замолкать. Мëртвые не замолкают. Теперь я это точно знаю.

Мама в колодце, а мне всë равно!... Мама в колодце, а мне всë равно, потому что хозяина нет. (Джимми перефразирует припев песни североамериканских рабов "Джимми ломает кукурузу"

Пока подростков не начинает мотать, как флюгер при порывистом ветре, они очень похожи на несгибаемых пуритан.

И вообще, существует ли ад или мы сами создаëм его для себя на земле? Оглядываясь на восемь последних лет моей жизни, я склоняюсь ко второму варианту.

Жизнь полна несправедливостей... Иногда единственное, что с этим можно с этим сделать, -поступить, как считаешь необходимым. Даже если при этом кому-то будет причинëн вред... Даже если при этом кто-то умрëт.

Закон, как мы все знаем, благосклонно относится к тому, кто платит.

— Черт возьми! Некоторым девчонкам достается все.
Им, несомненно, достается. Но если учесть, что Виктория оказалась с мужем, тремя детьми, и хорошим домом на Мэйпл-Стрит в лучшей части Омахи, а Шеннон Коттери не пережила тот проклятый год… кому из них скажите, повезло?

Это походит на трагедию из Шекспира, верно?

Быть богатым было хорошо во всех отношениях.

Расстроенный человек, который сходит с ума, не чувствует себя хорошо в сидячем положении.

Щедрая, вот слово для Шеннон: на бедра, на грудь, на сердце.

— Но теперь я не могу молиться, и никогда не смогу. Если я встану на колени, мне кажется, что Бог сразит меня насмерть.
— Если Он существует, — сказал я.
— Надеюсь, что нет. Это одиноко, но я надеюсь, что нет. Думаю, что все убийцы надеются, что нет. Ибо, если нет никакого Рая, нет никакого Ада.

— Все в порядке, — сказал я. — Все мы выполняем свою работу.
— И несем наши кресты

У людей есть привычка появляться, когда у них заканчивается наличка, так ведь?

Исповедь полезна для души.

В тот момент, он казался мне единственной действительно обнадеживающей вещью в мире: испачканный, но не настолько грязный, чтобы никогда больше не смог снова стать чистым.

— Не хотел врать Шен, пап. Это так грязно.
— Грязь отмывается.

Говорят, что влюбленные глаза слепы, но это дурацкая аксиома. Порой они видят слишком многое.

Он хранил ужасную тайну, а ужасные тайны тяжелы. Желание поделиться ими является самой естественной вещью в мире.